Ромашка для Горыныча
Шрифт:
Признаться, что мой лимит почти себя исчерпал, стыдно. До первой стипендии ещё больше месяца, поэтому экономлю на всём, даже на еде. Почти все сбережения ушли на покупку б/у смартфона с выходом в Интернет. Хотела старый кнопочный сдать хоть за копейки, но такой раритет никому не нужен.
— Так ещё пять, — делает удивлённое лицо Рита.
— Значит, после пяти, — небрежно жму плечами. — Вы идите, а я пока расписание проверю. В чат уже сбросили, а я ещё не смотрела.
Девчонки переглядываются.
— Э-э, вы чего? — пищу на выдохе и пытаюсь вырваться.
— А ну, пошли! — командует Рита и перехватывает меня за запястье.
Алина берёт с полки сковороду, кладёт туда несколько картофельных клубней, нож и пихает подмышку бутылку масла.
— Талант должен быть голодным, а студент — сытым! Иначе вместо знаний в голове будет плавать сплошной кисель! — заявляет она с видом знатока. — Пошли, картошки нажарим, наедимся от пуза. Мне родичи целый пакет наложили. Я что, зря пёрла из деревни?
Идём на кухню. Мысленно возношу благодарность Кому-то там наверху за таких классных соседок. С такими девчонками, глядишь, и до стипендии доживу.
Весело болтая, почти доходим до кухни.
— Алин, ты соль взяла? — спрашивает Рита.
— Блин, забыла, — Алина закатывает глаза. — Сонь, будь другом, сбегай, а?
Молча киваю и поворачиваю обратно.
Беру соль, опять чешу на кухню и вдруг чувствую зуд. Бежать! Ускоряюсь.
Прямо перед носом распахивается дверь какой-то комнаты. Резко отскакиваю. В коридор с гоготом вываливаются два парня.
— Эй, осторожней, — бурчу негромко, но они слышат и переводят взгляды на меня.
— Вау, какая у нас тут рыжуля! — скалится невысокий полноватый блондин.
— Птичка, мы тебя не зашибли? — с дурашливой улыбкой интересуется его дружок — высокий и, как жердь, худой.
Прямо Штепсель и Тарапунька! Дядь Лёва любит такое старьё смотреть, поэтому видела пару выступлений этих комиков. Я бы и сейчас посмеялась, но отчего-то мне не смешно, а страшно.
— Сам ты птичка! — огрызаюсь и пытаюсь просочиться мимо.
Блондинчик резко дёргает меня за руку, вынуждая остановиться.
— Руку убрал! — смотрю ему прямо в глаза.
— Слышь, Тарас, тебя, кажется, только что петухом обозвали.
Парень, похожий на Тарапуньку, — Тарас? Ха!
— Я так не говорила. Но мне твой вариант нравится больше! — держусь до последнего.
Меня и не так в детдоме задирали. Поэтому оттуда вынесла одно жизненное кредо — если не дашь сдачи сразу, съедят. Правда, надо понимать, когда давать сдачи, а когда — бежать. С беготнёй пока погожу, а то вот буквально минуту назад не в ту сторону побежала, и — нате вам здрасьте! —
— Чё ты сказала? — щерится Тарапунька.
— Хочешь, угадаю, как тебя зовут? — не реагирую на выпад, смотрю только на блондина.
— Ну?.. — гадливо улыбается он.
— Саша.
Ну, а что? Штепсель-Шурик-Саша. Логично же!
— О, да ты у нас ещё и Ванга! — восклицает он и кидает непонятный взгляд на Тараса.
— Ща мы твоему языку другое применение найдём! — цедит тот и хватает меня за другую руку.
Не успеваю ничего сообразить, как меня начинают затаскивать в комнату.
— Пустите! — визжу, понимая, что ошиблась со стратегией.
Вместо того, чтобы ставить каких-то придурков на место, надо было бежать, только в другую сторону.
Во мне метр пятьдесят четыре роста и сорок два килограмма веса, поэтому два здоровенных лба (ладно-ладно, не совсем здоровенных, но для моих-то габаритов — да!) с лёгкостью зашвыривают меня в открытую дверь.
Хватаюсь за косяки, не давая протолкнуть себя дальше, и без остановки визжу.
— Саня, заткни ей рот! — слышу сквозь собственный визг.
— Да пошёл ты… Лучше руки ей отцепи! Впилась как клещ! — пыхтит Саня и пытается разжать мои пальцы.
— А-а-а! Помогите!
Да блин, оглохли все, что ли? Или всем по фиг? Второе вероятней.
Чувствую, что руки слабеют, и я постепенно сдаю позиции. Получив ощутимый тычок в спину, вскрикиваю, разжимаю пальцы и с размаху влетаю в комнату.
Это конец!.. Сейчас они войдут следом, и всё!..
Сжимаюсь как пружина и разворачиваюсь, чтобы подороже продать свою невинность… и застываю.
Дверь открыта нараспашку. В коридоре, прямо напротив входа, засунув руки в карманы джинсов и вальяжно покачиваясь с пятки на носок, стоит тот самый мажор, за которым мы с девчонками следили из окна.
— Вы чё, перваки, вконец охамели?
Смотрит на парней расслабленно и тянет с ленцой, но у меня впечатление, что это Каа сейчас смотрит на бандерлогов. Давит на них своей мощью. Не внешней, хотя он достаточно высокий и жилистый, а какой-то внутренней, что ли. От этой скрытой угрозы вдруг становится нечем дышать.
Парни резко схлопываются, мнутся.
— Да мы пошутить хотели, — гундосит Тарас, а сам жмётся ближе к стене.
Блондинчик вообще пытается прикинуться ветошью и не отсвечивать.
— Эй, малая, парни пошутили. Зацени?
Он поворачивается ко мне, а меня уже реально трясёт, я сама себя бандерлогом ощущаю под этим взглядом. Тяжёлый, подавляющий. Светлые брови на переносице сведены, глаза по цвету грозовое небо напоминают. Сейчас только молнии полыхнут, и землю накроет конец света.