Романы катастроф
Шрифт:
Принцесса вернулась из своих скитаний и, увидев странное животное, с бешеным лаем бросилась на него. Козел наставил на нее рога и сделал угрожающее движение. Принцесса, которая с неохотой вступала в борьбу, тут же повернулась с быстротой кролика и подбежала к Ишу. Козел пренебрежительно взглянул на них и стал есть снова.
Немного погодя, Иш увидел, что козел спокойно пошел по тротуару Сан-Лупо, как полноправный хозяин улицы.
— Конечно, так оно и есть, — подумал Иш. — Теперь хозяева они. Наступила новая эра.
В эти дни, когда на улице непрерывно шел дождь и приходилось сидеть дома,
Евангелия его не удовлетворили, потому что они были, в основном, посвящены социальным проблемам. Сейчас они не имели смысла, так как он был один, без всякого общества.
— Раздай все, что имеешь, нищим… Люби соседа, как самого себя… — все это имело смысл только тогда, когда были нищие и были соседи. Может быть, формальная религия фарисеев или саддукеев могла бы найти место и в новом мире, но религия Исуса была слишком пронизана человечностью и не могла существовать без людей.
Вернувшись к Ветхому Завету, он начал читать Экклезиаста и здесь почувствовал себя, как дома. Этот старик, Когелет, как его там называли, весьма остро чувствовал проблемы отдельного человека и вселенной. Временами он даже предугадывал то, что в действительности происходило с Ишем. — И если дерево падает от северного ветра, или от ветра южного, на месте упавших деревьев вырастают новые. Все возвращается на круги своя… — Иш вспомнил то дерево, которое преградило ему путь на шоссе 66. И он стал читать дальше. — Два лучше, чем один, потому что один может поддержать другого при падении. — Иш вспомнил о том страхе, который охватил его, когда он понял, что остался один, и что никто не придет ему на помощь во время опасности. Он читал и изумлялся тому, как верно чувствовал тот древний пророк, как точно он все предвидел. Ему даже встретилась такая строчка: «И ужалит змея, но ее яд спасет тебя…»
Иш прочел все с огромным вниманием, затем начиналась следующая книга Ветхого Завета. «Песнь песней Соломона», — прочел он.
— Да лобзает он меня лобзанием уст своих, ибо ласки твои лучше вина…»
Иш беспокойно заворочался. Все эти долгие месяцы он редко думал о таких вещах. Все же шок подействовал на его нервную систему. Он был как будто под каким-то заклинанием: смотрел, как жизнь проходит мимо него, и не смел вмешиваться в нее. Другие люди как-то действовали: одни напивались до смерти, другие как-то устраивали свою жизнь. Но сам он только наблюдал за жизнью.
Но зачем нужна жизнь на земле? Многие задавали себе этот вопрос, даже Когелет был далеко не первым. И все получали разные ответы, кроме тех, кто понимал, что ответа на этот вопрос не может быть.
И вот он, Ишервуд Вильямс находится в смеси фантазии и реальности, давления и противодействия. А вокруг большой город, на пустынные улицы которого льется дождь и опускаются туманные сумерки. Между ним, Ишем, и остальным миром существует странная связь: если меняется одно, то меняется и другое.
Весь мир стал для него большим уравнением с огромным количеством коэффициентов и всего с двумя неизвестными. Одно неизвестное — он сам, можно обозначить его через икс. Второе неизвестное — весь остальной мир — игрек. Это уравнение
И вдруг, сам не понимая почему, он вскочил на ноги. А затем, опомнившись, он понял, что его подняло на ноги острое желание, пронзившее его тело. Баланс нарушился с его стороны и остальной мир должен был отреагировать на это. И мир отреагировал: Принцесса тоже вскочила и забегала по комнате, дождь еще сильнее забарабанил по стеклам. Иш тоже ходил по комнате. Он понимал, что ему нужно как-то действовать, но не знал как. В конце концов он пошел готовить себе ужин.
Иш ворочался во сне и медленно просыпался. Он совсем замерз. — Значит, изменилась другая сторона уравнения, — подумал он и натянул еще одно одеяло. Стало теплее. — Твои груди, как… — и он снова погрузился в сон.
К утру весь дом промерз. Иш одел свитер и приготовил себе завтрак. Он хотел развести огонь в камине, но затем раздумал и решил выйти из дому.
Он встал на крыльце и смотрел на город. Как всегда, после дождя воздух был чист. Ветра не было совсем. Далекие мосты четко вырисовывались на голубом небе. Он повернулся к северу, чтобы посмотреть на вершины гор Тамальпе, и тут же вздрогнул от неожиданности. Где-то в городе поднимается тоненькая струйка дыма. ее было хорошо видно в чистом воздухе. Такая струйка могла подниматься только из каминной трубы. Раньше, в туманном воздухе, он не смог бы увидеть ее, но сейчас она была как бы сигналом для него.
Может быть, это какой-нибудь небольшой пожар и человек тут не причем? Но это маловероятно: прошедшие дожди давно потушили все пожары.
Во всяком случае это было не далее, чем в двух милях, и ему захотелось сесть в машину и узнать все. На это он истратит всего несколько десятков минут, которых ему и так девать некуда. Но что-то остановило его. Все его попытки установить контакт с людьми ни к чему не приводили. И сейчас в нем вспыхнуло то старое ощущение, которое заставляло его обливаться потом при одной мысли о том, что ему придется танцевать с девушкой.
Неужели Робинзон Крузо действительно хотел выбраться со своего острова, где он был полным господином? Люди часто задают себе этот вопрос. Но даже если Крузо был человеком, который жаждал освободиться с острова, возобновить контакты с людьми, но это вовсе не значит, что Иш точно такой же человек. Может, ему очень нравится свой остров. И он не желает снова общаться с людьми.
И, несмотря на сильное искушение, он позвал Принцессу, сел в машину и поехал в противоположном направлении.
Большую часть дня он провел в бесплодных гонках по холмам. Временами ему встречались участки дороги, размытые дождем. Там уже было невозможно понять, где дорога, а где нет. Желтые листья и сучья валялись везде, в том числе и на дороге. Где-то вдали он услышал лай собачьей стаи, но самих собак он не видел. Домой Иш вернулся во второй половине дня.