Романтика. Вампиры
Шрифт:
— Я думала…
— Что?
— Что ты насилуешь их и…
— Убиваю?
— Да, — прошептала Морган.
— Я занимался с ними любовью. Но убивать ради удовольствия — не по мне. Я не убиваю даже оленей. Их достаточно много, чтобы прокормить меня и без убийства.
— Но ты уничтожишь варваров?
Гарон долго молчал, и сердце ждущей ответа Морган неистово колотилось.
— Да. Для тебя. Потому что у тебя хватило силы воли и смелости попросить.
— Тогда нам надо спешить! Они осадили замок. Люди долго не продержатся.
— Нужно
И вновь острый укол боли. Морган не хотела уходить отсюда и расставаться с ним. Он ее по-настоящему слушал и за эти несколько часов продемонстрировал ей больше уважения и заботы, чем кто-либо за всю ее жизнь. Девушке было грустно, хоть она и пыталась побороть это чувство. Впереди — серьезное и важное дело, и нельзя позволять себе отвлекаться на эмоции и желания.
Гарон углубился в пещеру и вернулся с рубахой, штанами и кожаными доспехами.
— Надень это.
— Зачем?
— Ты идешь в бой.
Морган сглотнула и повернулась к мужчине спиной, чтобы стянуть сорочку и переодеться в принесенные вещи. Однако, повертев в руках верхнюю часть доспехов, она пробормотала:
— Я не знаю, как с этим обращаться.
— Давай помогу. — Оказывается, доспех надевался через голову и закреплялся крючками под мышками. — Положи руки мне на плечи.
Она послушалась и закрыла глаза, коснувшись сильного тела, страстно желая вновь оказаться с ним в одной постели. Когда он закреплял щитки у нее на бедрах, девушку бросило в жар.
Возможно, и Гарон чувствовал то же самое — дышал он порывисто.
— Как тебе удалось найти доспехи, подходящие женщине? — спросила она, пытаясь отвлечься.
— Магия, — глухо отозвался он.
Взяв с кровати шлем, мужчина надел его на голову Морган, осторожно затянув под подбородком ремешок и аккуратно спрятав все волосы. Затем он развернул девушку лицом к высокому зеркалу, чтобы она могла полюбоваться на себя.
На нее глядел воин.
— Я выгляжу… жестокой.
— Посмотрим, насколько твое сердце соответствует внешности. Идем!
Морган последовала за Гароном к выходу, через спальню и комнату с дивными книгами, в ночь. Луна светила так ярко, что скальные выступы отбрасывали густые тени.
— Стой на месте, пока я превращаюсь.
— В кого?
Он отступил на несколько шагов и начал расти, преображаясь: тело покрылось чешуей, шея вытянулась, голова удлинилась, руки стали крыльями, ноги — когтистыми лапами. Не прошло и минуты, как перед Морган стоял ужасный дракон, громадина в двадцать футов ростом.
Чудовище изогнуло шею, подняло голову и заревело. Вместе с мощным звуком из пасти вырвалась струя пламени.
Если он пытался вновь ее напугать, ему это удалось. Но Морган не выдала страха. Она зашла слишком далеко, чтобы сейчас удариться в бегство. Он выглядел опасным. Нет, он и был опасен. Но не для нее. Она знала, что он никогда не причинит ей вреда. Умышленно не причинит.
Дракон припал к земле,
— Взбирайся мне на спину и цепляйся за чешую.
Стиснув зубы, Морган вскарабкалась на широкую драконью спину, оседлав чудовище, точно гигантского скакуна. Здесь обнаружилась вполне удобная для сидения выемка, а лопатки выступили в виде ручек кресла. Видимо, Гарон специально создал эти удобства, чтобы Морган легче перенесла путешествие. Она вцепилась в лопатки обеими руками.
— Готова? — рявкнул дракон.
— Да, — ответила она, сильно в этом сомневаясь.
Гарон подпрыгнул, и громадные крылья захлопали, поднимая странную пару в воздух. Дракон очень быстро набрал высоту, оставив далеко внизу лес, вспарывая черный бархат ночи и стремясь туда, где, казалось, можно коснуться звезд.
Некогда принцесса завидовала свободе птиц, летящих, куда им вздумается. Сейчас она завороженно смотрела вниз, восхищаясь посеребренными лунным светом просторами.
Было холодно. Спасибо доспехам — они хоть как-то защищали тело, но встречный ветер безжалостно хлестал по лицу.
Сильные крылья равномерно опускались и поднимались, стремительно сокращая расстояние до цели. Пеший поход к логову монстра занял у Морган три дня. Луна сделала лишь шажок по небосклону, когда принцесса увидела под собой замок и стоящих вокруг него лагерем варваров.
— Прижмись ко мне и держись крепче, — велел дракон, входя в крутое пике.
Морган распласталась по его спине, что было сил вцепившись в кожистые лопатки.
За ревом ветра она слышала, как закричали заметавшиеся дайгоны. Солдаты замка вторили им, тыча пальцами в небо. Некоторые варвары стали стрелять из луков, но стрелы свистели мимо Морган или просто отскакивали от драконьей чешуи.
Гарон несся вниз, на дайгонов. Когда до земли оставалось всего ничего, из его пасти вырвался огонь, уничтоживший лагерь: палатки пылали, как стога сена; одежда людей вспыхивала — и они с воплями бежали к реке; воздух наполнился криками и запахом горящего мяса.
Морган отвернулась. Ей не хотелось видеть смерть этих людей, но она знала, что они сделали бы с ее народом, если бы победили. Поэтому она, зажмурившись, держалась за кружащего над лагерем дракона, поджаривающего врагов и землю вокруг замка.
Войско варваров рассеялось, каждый теперь спасал свою жизнь. Дракон охотился за беглецами, сжигая дайгонов по одному. Закончив «работу», он сел на черное, выжженное поле.
Морган посмотрела на замок. Там уже вертелись зубчатые колеса, опускающие подъемный мост и открывающие ворота. Она ожидала, что сейчас им навстречу выйдет отец, преисполненный благодарности. Вместо этого выбежал отряд лучников, которые пошли в атаку, осыпая дракона стрелами.
Морган вскрикнула. Гарон гневно взвыл, мотнул головой, обдав солдат огнем, и взвился в воздух вместе с намертво вцепившейся в его спину всадницей. Стрелы взлетели за ними, но, не достигнув цели, попадали на землю.