Романтика. Вампиры
Шрифт:
— Это уже лучше. Веселее, когда ты борешься.
— Тогда сейчас тебе будет очень весело!
Этот голос был самым сладким звуком, который она когда-либо слышала. И как она почти убежала от него несколько минут назад? Повернув голову, она пыталась следовать за звуком его голоса, но вампир стал двигаться, затаскивая ее в переулок справа.
Он перемещался со скоростью, от которой у нее закружилась голова. Было так страшно, что кровь шумела в ушах. Казалось, будто она слышала разговор, но слова казались
— Если ты не хочешь, чтобы я разорвал ей горло прямо сейчас, останешься на месте!
Это она услышала, совсем не желая слышать. Вампир прижал рот к ее шее, касаясь клыками аорты.
— Подойди немного ближе, Охотник, — и она умрет!
Сара всмотрелась в лицо Уайета. Теперь она могла видеть, как он идет через переулок и усмешку, играющую на его губах. Свет и тень бежали по его лицу и пылали пронизывающим бледно-янтарным светом глаз.
— Ты знаешь, чем это закончится, мальчик. Позволь ей уйти, и я даже могу дать тебе преимущество. Но это твой единственный шанс.
Вампир за ее спиной сжал руку, поворачивая ее голову под неестественным углом и причиняя боль. Черт, было такое ощущение, что он сломает ей шею прежде, чем укусит. — Я знаю, что будет, если я ее отпущу.
Уайет улыбнулся. Это была сдержанная улыбка, полная угрозы.
— Это произойдет так или иначе. Но ты можешь выбрать: крайне медленно или милостиво быстро.
Вампир напрягся. Его рука обхватила верхнюю часть ее тела и нежно погладила шею, словно он был ее любовником.
— Я выберу кое-что получше!
— Ага, сейчас! — огрызнулась Сара и нанесла удар головой назад.
То ли он не был столь же быстр, как Уайет, то ли его бдительность притупило спокойствие жертвы, но нападавший не успел уклониться. Она ударила его с такой силой, что у самой закружилась голова, но зато услышала, как хрустнула кость. Одновременно Сара надавила своим тяжелым ботинком на его ногу.
Что произошло потом, она не успела понять — все произошло слишком быстро. Одно мгновение она была рядом с ним — и вот уже летит, рассекая воздух и врезаясь в стену со страшной силой. Она ударилась головой о кирпичи, и сверкающие огни заплясали у нее в глазах.
Где-то вдалеке она услышала свое имя. Уайет. Затем был рев, унесенный порывом ветра.
Боль в голове пульсировала, блокируя все остальное. Нежное прикосновение чьих-то рук к лицу и слова:
— Сара, посмотри на меня.
Как тяжело… Всего лишь открыть глаза требовало неимоверных усилий. Но он провел пальцами вниз по ее щеке, и она поняла, что должна увидеть его. Подняв ресницы, она всмотрелась в его лицо, которое было не в фокусе. Янтарные глаза темны от волнения и гнева. Несмотря на боль, она должна была улыбнуться.
Похоже,
Но ведь вампир не может заботиться…
Уайет сидел на стуле перед окном, погруженный в раздумья, и наблюдал, как солнце уходит за горизонт. Со временем некоторые из наиболее сильных вампиров научились выдерживать постоянно увеличивающееся количество солнечного света: сначала по нескольку секунд, затем дольше. Уайет изменился почти восемьдесят лет назад и мог любоваться на заход солнца. Его кожа зудела и горела, будто от ожогов, казалось, что скоро на ней появятся пузыри. Но поскольку лучи солнца гасли, его тело начало регенерировать.
Он знал, что сейчас она проснется, потому что услышал легкое изменение в ее дыхании, биении сердца. Глупо, но он не был готов к низкому и хриплому звуку ее голоса: «Не думала, что вампиры могут переносить солнечный свет».
Закрыв глаза, он собрался с духом, вспоминая ее лицо, прежде чем повернуться и увидеть ее воочию. Она была бледна, но жива. Последние тринадцать с лишним часов были ужасны. Он боролся с естественной потребностью своего тела, бодрствуя весь день, чтобы наблюдать за нею.
Смотреть.
Беспокоиться.
Заботиться.
И еще немного волноваться. Прошло более восьмидесяти лет с тех пор, как он получил медицинское образование, и методы, мягко говоря, изменились. К счастью, Сара отделалась одним сотрясением. Если бы у нее было внутреннее кровотечение, он бы это почувствовал.
Сара все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами. Уайет вздохнул и взглянул через плечо в темнеющее небо:
— Большинство мифов о вампирах является или чрезвычайным преувеличением, или абсолютной ерундой.
— Например, что вид или запах крови превращает вас в маньяков?
Уайет пожал плечами:
— Старшие вампиры лучше себя контролируют. Молодые? Возможно. Но за молодыми, как правило, наблюдают, пока у них не появится самоконтроль.
— Звучит так, будто у вас есть свои законы.
— Вообще, есть. — Уайет не потрудился уточнить. Ее ведь не заботили ни их законы, ни его цель — ничто вообще.
— Очевидно, законы не очень хорошо работают, — с горечью произнесла она.
Уайет мягко заметил:
— У людей тоже есть законы. Но люди по-прежнему убивают, крадут и насилуют себе подобных. Закон помогает наказать виновных, но, пока есть свобода воли, будут те, кто его нарушает. И смертные, и вампиры.
Она отвела взгляд в сторону, но он успел заметить в нем боль и гнев.
— Закон не защитил твоего брата и его жену, Сара. Я сожалею об этом. Но ты не можешь продолжать свою миссию. Это убьет тебя!
Ее смех был мягким и грустным.
— Ты думаешь, я не знаю об этом?
Она замолчала и оглянулась на него: