Романтик
Шрифт:
Однажды в сопровождении ватаги кавалеров Люся шла к себе домой. Внезапно дорогу ей преградил высокий, широкоплечий моряк.
— Разрешите пришвартоваться? — взяв под козырек, весело спросил он.
— Жорка?! — всплеснула руками Люся.
— Старшина первой статьи Георгий Пескарев! — с достоинством представился моряк ее спутникам.
Студенты переглянулись и, дружно вздохнув, стали прощаться с Люсей. Она небрежно махнула им рукой и
— Пойдем ко мне! — оживленно сказала девушка. — Наши уехали на юг отдыхать, и я в квартире совсем одна. Поговорим обо всем, не торопясь. Согласен?
— Слушаю и повинуюсь! — широко улыбнулся Пескарев.
На лифте они поднялись на пятый этаж, и Люся достала из сумочки ключик.
— Только ты извини, у меня в квартире беспорядок, — виноватым голосом сказала она, — домработница поступила в техникум, а я никак времени не выберу, чтобы прибрать все.
— Ничего, ничего! — успокаивал Жора.
Она усадила его на тахту и мимоходом спросила:
— Ты, наверное, с дороги-то хочешь есть?
— От тарелки горячего супа не отказался бы! — с подкупающей прямотой признался он, и Люся тотчас отправилась хозяйничать на кухню.
Жора огляделся. Бросился в глаза давно не мытый пол, пыльные шторы на окнах. «А Люся-то, видать, не очень любит домашним хозяйством заниматься», — усмехнувшись, подумал он. В это мгновение из кухни донесся вопль Люси: «Ой, палец порезала!» Жора поспешил туда. Девушка жалобно причитала:
— И когда это научатся картошку без кожуры выращивать?
— Дай-ка я почищу, — предложил Жора.
— Что ты! — Люся округлила глаза. — Разве ты сумеешь? Ведь это совсем не мужское занятие.
Жора засмеялся:
— Я на флоте столько картошки перечистил, что любой кок смог бы позавидовать.
Он принялся быстро и ловко снимать с картошки ножом тонкий слой кожуры.
— Скажи, пожалуйста! — удивилась Люся, наблюдая, как растет горка очищенных картофелин.
Жора, поколебавшись, разрешил себе проделать с Люсей маленькую шутку, которую когда-то давно сыграли над ним товарищи по кораблю.
— Готовь макароны к супу, — сказал он ей.
— А они готовы! — Люся потрясла пачкой.
— Надо же продуть их, — серьезно произнес Жора. — Кто же кладет в суп непродутые макароны?
— А! — понимающе воскликнула Люся и, округляя щеки, стала старательно продувать одну макаронину за другой.
И пока вся пачка не была продута, Жора не раскрыл рта, боясь расхохотаться.
Когда суп был заправлен, Жора
— Где у тебя швабра?
— Что-что?
— Ну, не швабра, а тряпки, которыми палубу вы драите?
— А мы не драим палубу, — растерянно ответила девушка.
— Я имею в виду пол, — великодушно разъяснил Жора.
Через несколько минут он вооружился самодельной шваброй, использовав для этого комнатную щетку, налил полное ведро воды и с размаху выплеснул на пол. Люся с ногами забралась на тахту и с ужасом наблюдала за происходящим. Жора действовал решительно и непреклонно. Спустя полчаса пол блестел так, словно был натерт для бала.
— Усвоила? — поинтересовался гость.
— Усвоила, — ответила смущенная Люся.
Потом Жора обстоятельно рассказал ей о лучшем способе стирки штор. Он хотел было продемонстрировать это на деле, но хозяйка воспротивилась, клятвенно заверив его, что завтра же перестирает все, что нужно.
Она сидела притихшая, не сводя с Жоры удивленного взгляда. «Вот ты стал какой!» — говорил этот взгляд, и видно было, что урок, преподнесенный «романтиком», она запомнит надолго.
— И все романтики это умеют? — лукаво спросила Люся.
— Настоящий романтик должен все уметь! — в тон ей ответил Жора.
— А как же штормы?
— Бывают и штормы! — Жора рассмеялся. — Море любить нетрудно, труднее, чтобы море полюбило тебя; раньше я этого не знал.
Он рассказывал, как служил после окончания десятилетки юнгой, а затем матросом на речном пароходе, как был призван потом во флот и стал минером. Говорил он скупо, и ей очень понравилась эта сдержанность, свидетельствовавшая о большой скромности.
— А макароны продувать не надо! — сообщил он неожиданно, и они долго смеялись над ее «героическими» усилиями.
Мне остается поставить точку и на этом закончить бесхитростный рассказ о том, как мальчик-фантазер добился осуществления своей мечты и стал настоящим моряком. «А как же любовь?» — спросите вы. Насколько мне известно, Жора на этот раз не делал непроницаемого лица, а прямо признался Люсе в своей любви.
Я догадываюсь, что после демобилизации Жоры Люсе придется сменить свою фамилию на фамилию Пескарева. Фамилия не очень видная, но ведь дело, товарищи, не в фамилии. Все дело в человеке!