Романтический шторм

Леннокс Марион

– Благодарю вас, но нет, – ответила она и наклонилась, чтобы вытереть руки о траву. Потом обтерла их о подкладку куртки. Она решительно кивнула и надела на голову шлем, с трудом застегнув ремешок негнущимися пальцами, и попыталась развернуть тяжелый мотоцикл. От напряжения у нее снова задрожали ноги.

Финн решительно отстранил ее и развернул мотоцикл по направлению к деревне.

– Ты этого хотела?

– Я… да.

– Ты и правда недалеко собралась?

– Да, поеду в деревню.

– Ты уверена, что справишься?

– Абсолютно, – ответила она,

заводя мотор. – Еще раз спасибо, – прокричала она сквозь рев мотоцикла. – Смогу ли я вам когда-нибудь отплатить…

– Где мне тебя искать? – спросил он. Джоу попыталась улыбнуться.

– На дороге, – ответила она. – Ищите Джоу.

Она махнула ему рукой со всей беззаботностью, на которую только была способна, и умчалась вдаль.

Глава 2

Что касается замков, этот был великолепен. Справедливости ради следовало заметить, что Финну довелось посетить не так уж много замков.

Миссис О’Рейли, маленькая, полная женщина с усталыми глазами и натруженными руками, торопливо вошла в столовую и поставила перед Финном поднос с ужином. Ужин тоже был великолепен: ростбиф с овощами и жареным луком в ароматной мясной подливке, красное вино. Ужин достойный… лорда?

– Вот, пожалуйста, ваша светлость. – Поставив поднос, экономка отошла и, встав за стулом Финна, любовалась результатом своей стряпни. – Как замечательно наконец-то видеть вас здесь.

Финну было странно ощущать себя хозяином замка, вашей светлостью, как назвала его экономка. Это его титул. Он решил, что не будет его носить. Как только замок будет продан, он избавится и от титула. Правда, Финн не был уверен, что ему удастся официально отречься от титула. Но вот на чердак на своей ферме он точно сможет его отправить вместе с другими семейными реликвиями. Может быть, его праправнук захочет носить титул, если у него когда-нибудь появится семья и наследник титула.

Он вдруг подумал о Мейв. Интересно, хотелось бы ей зваться Ваша Светлость? Кто знает? Он начинал понимать, что совсем не знал Мейв. Верность, привычка, приязнь – он считал их составляющими брака. Но последние двенадцать месяцев он полностью посвятил себя обустройству фермы, перед ним открылись новые перспективы, и он понял, что основа брака вовсе не в этом.

«Отец Мейв наверняка оценил бы все это великолепие», – подумал Финн, оглядывая роскошную столовую и сохраняя на лице нейтральное выражение.

Ему не хотелось обижать экономку, но обедать в одиночестве за столом черного дерева, сервированным тончайшим фарфором и фамильным серебром и рассчитанным минимум на двадцать персон, было как-то странно.

У него на ферме имелся добротный деревянный стол. На одном его конце стоял компьютер и хранились рабочие бумаги, а на другом конце стола он обедал. Его это вполне устраивало.

Но это было его наследство. Его собственность. Он посмотрел на стадо пасущихся вдалеке овец, на простирающиеся до самых гор земельные владения и почувствовал внутри почти первобытное волнение.

Это была земля его ирландских предков. Так случилось, что его

родовая ветвь была мало заметна на генеалогическом дереве рода. Тем не менее у Финна возникло смутное ощущение, что он возвратился домой подобно блудному сыну.

В их семье было шестеро детей. Пятеро братьев Финна давно покинули обедневшее родное гнездо и разлетелись по миру в поисках лучшей доли. Финн остался работать на ферме, лишь изредка выезжая на конференции и семинары по животноводству и новым методам ведения фермерского хозяйства. Прошли годы, и небольшой фамильный надел превратился в процветающее фермерское хозяйство, которым Финн мог по праву гордиться.

Но этот замок… почему он чувствовал, что является его неотъемлемой частью?

Это была бредовая идея.

– Вам тут нравится? – спросила миссис О’Рейли с тревогой в голосе. Он посмотрел на ее озабоченное лицо и подумал, как она в одиночку справляется с таким огромным домом? Столовая выглядела идеально.

– Потрясающе, – ответил он, отправляя в рот порцию вкуснейшего ростбифа. – Ростбиф выше всяких похвал.

– Рада, что вам понравилось. Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Все просто замечательно.

– Не знаю, где эта женщина, – продолжила экономка. – Адвокат сказал, что она приедет днем…

Он и сам не знал, что это за женщина. Адвокаты поскупились на подробности.

– Адвокат и про меня сказал, что я буду днем. Случаются разные обстоятельства.

– От дочери Фионы можно ждать чего угодно, – неожиданно резко сказала экономка.

– Вы понимаете, что я ничего про нее не знаю. Я понятия не имею, кто такая Фиона, – ответил Финн.

В глазах миссис О’Рейли промелькнуло удивление и недоверие. Ее взгляд, казалось, говорил, что весь мир должен знать эту историю и негодовать вместе с ней.

– Фиона была единственной дочерью лорда Конейла, – поджав губы, сказала она. – Ее светлость умерла при родах. Милорд хотел сына, но смирился с тем фактом, что у него дочь, и избаловал ее донельзя. Она росла капризным и своевольным ребенком. Слуг ни во что не ставила, считая нас мусором под ногами. Повзрослев, превратилась в настоящую эгоистку. Транжирила деньги отца, водилась с сомнительной компанией, устраивала шумные вечеринки в замке с загулами до утра. Его светлость не мог перечить дочери, он просто уезжал из замка в свой клуб в Дублине. Все закончилось очень печально. Десять лет назад Фиона умерла от передозировки наркотика. Лорд Конейл был единственным, кто скорбел о ее кончине.

– А как же ее ребенок?

– Его светлость практически не упоминал о ней, – чопорно ответила экономка. – Девочка была незаконнорожденной, ему было больно о ней говорить. Но он и про вас не упоминал, хотя вы его наследник. Вам что-нибудь еще нужно?

– Нет, благодарю вас. А вы разве не присоединитесь ко мне?

– Нет, милорд. Мое место на кухне, – натянуто сказала она. – Я оставлю ужин для этой женщины на плите, если она все-таки объявится, в чем я глубоко сомневаюсь. Яблочко от яблони недалеко падает, – менторским тоном изрекла она и вышла из столовой.