Роман
Шрифт:
— Пожалуйста, я не терплю моего имени. Звучит так глупо… Особенно для редактора.
— Прошу прощения.
И мы подняли бокалы за успехи друг друга.
Младшие редакторы, которые отказались ранее от «Грензлера», продолжали высказывать свои сомнения, когда я присоединилась к их команде. Казалось, что их недовольством пропитана вся атмосфера. Я ни у кого не находила одобрения моей работы. Но все же не теряла надежды.
Когда я обратилась за авансом для моего автора, мне было отказано:
— Сумма, которую вы предлагаете
— Что же мне ему сказать? По-моему, он нуждается в деньгах.
— Мы все нуждаемся. Вы уполномочены выдавать суммы до пятисот долларов, и то только тогда, когда работа над рукописью почти завершена.
— Но у нас уже есть рукопись…
— Я сказала «завершена».
Когда все разошлись, я постаралась хорошенько разобраться в этой ситуации. Я убеждена, что это хорошая рукопись. Но, до того как я смогу убедить остальных, она должна быть доработана почти до совершенства. А пока я не могу гарантировать автору, что контракт с ним будет подписан. И аванс не могу обещать. Но что я могу сделать, так это позвонить ему и подбодрить.
Когда я услышала низкий, мало эмоциональный голос этого человека, которого я не видела никогда в жизни, и когда он согласился со всеми моими замечаниями, я подумала: «Мы сработаемся!» Поэтому я сказала ему:
— Мистер Йодер, если мы составим план, по которому завершим то, с чем вы только что согласились, я обещаю вам две вещи: у вас будет контракт с «Кинетик» и, если я буду убеждена, что вы сделаете все, что обещали, вы получите аванс.
Когда я уловила радостные нотки в его голосе, я сделала два предупреждения:
— Вашего аванса не хватит на покупку «порше». А когда вы меня увидите, не удивляйтесь. Я очень юная. Но я твердо уверена, что у нас получится замечательная книга.
Он заверил, что чувствует то же самое, и я закончила:
— Поэтому чем раньше вы приедете, тем лучше.
Он появился в понедельник утром и, войдя в мой маленький кабинет, все же не сдержал своего удивления, так как я оказалась еще моложе, чем, видимо, он себе представлял. Годы спустя он признался мне:
— Я подозревал, что увижу высокомерную нью-йоркскую девчонку, которая с презрением относится к моим сельским мотивам.
И вот тогда, когда я пригласила его на ленч в маленький ресторанчик, мы создали союз, который войдет в летописи «Кинетик». В конце дня, когда он понял, какие существенные изменения необходимо внести в рукопись до подписания контракта и выплаты аванса, я проводила его до выхода. Мне не хотелось терять его, ведь он был моим первым автором, а значит, был мне очень дорог:
— Мистер Йодер, сначала пройдитесь по первым четырем главам.
— Я ожидал кого-нибудь посолидней и с более формальным отношением, однако только с десятой долей вашего энтузиазма и энергии.
Девять дней спустя прибыли первые четыре главы, над которыми была проделана огромная работа. На следующее утро я послала доклад мисс Денхем:
«Лукас Йодер переработал первые четыре главы „Грензлера“. Пожалуйста, составьте стандартный
Когда бумаги пришли мне на подпись, я была удивлена, что не имею права переслать их Йодеру сама. Это должны были сделать люди мисс Денхем, которая все и объяснила:
— Это скандал в «Кольер» заставил нас принять меры предосторожности. Несколько лет назад там работал редактор, который не передавал чеков своим авторам. Он считал, что нуждается в деньгах больше, чем они, и даже сам выдумывал несуществующих авторов, которые писали, по его словам, великолепные произведения. И, получая их гонорары, он успел разбогатеть быстрее, чем мошенничество открылось.
— А можно мне хотя бы позвонить Йодеру и сообщить, что контракт и чек высланы?
— Да. Мы очень щепетильны в таких вопросах.
Я позвонила мистеру Йодеру:
— Чудесные новости! Я только что проверила контракт и подписала чек. Они уже посланы вам.
Начало нашего сотрудничества принесло удачу.
Зимой 1968 года я попросила мисс Уилмердинг помочь мне оплатить курс «Принципы создания романа», на что она ответила:
— А не посещали ли вы курс этого Кейтера раньше?
— Да, посещала. Именно поэтому я хочу пойти дальше, хочу стать настоящим редактором, который знает свое дело.
— Мы всегда рады помочь в таких случаях. Но, по-моему, вы уже попросили курс «Редактор и типография. Команда, создающая книгу».
— Да. Я хочу знать, как отредактированная рукопись становится готовой книгой.
— Похвально. «Кинетик» гордится вами. И постарайтесь, чтобы печальные результаты продаж выбранного вами романа о пенсильванских немцах не охладили вас. Редакторы, как и авторы, порой проявляют себя не сразу.
— Спасибо за доверие. Но я не считаю, что результат будет печальным. Кстати, Йодер снова за работой. И теперь, я уверена, у него выйдет что-нибудь сногсшибательное.
Боюсь, что в этот год я не окупила затраты «Кинетик» на мое образование. И вины преподавателей в том не было. Здесь была моя вина. Потому что однажды вечером, после первой лекции, когда я возвращалась домой, я вдруг подумала: «Однако я помогаю всем, кроме себя самой. Я помогла мисс Кеннелли с ее авторскими правами, я помогла Жанис получить повышение. Я помогла Лукасу Йодеру заключить контракт. А что я за это время сделала для себя?»
Меня охватило беспокойство. Мне было двадцать четыре года, а у меня не было ни одного знакомого молодого человека. Мне стало казаться, что доллары, которые оставил мне дядя Юдах на свадебное платье, будут набирать в банке проценты, пока я долго и безуспешно буду пытаться завоевать внимание существа противоположного пола.
Мне выказывал знаки внимания один из наших редакторов, парень с большим будущим, которому уже было под тридцать. Звали его Сигард Джепсон. И у меня были на его счет некоторые надежды, которые разбила в одночасье одна из редакторов «Харпер» — молодая красивая девушка, что ожидала Сигарда в проходной; как только он подошел, она кинулась в его объятия — и я поняла, что этот вариант безнадежен.