Роман
Шрифт:
– Как я его узнаю?
– Мне сказали, что это ваш старый знакомый и вы его знаете в лицо?
– В каком номере он будет жить?
– В триста пятом.
– Больше ничего не просили передать?
– Только это. Сказали, что, увидев его, вы все поймете.
– До свидания, - она пошла к своей машине. "Увидев его, все пойму". Интересно, что это может означать.
И, развернув автомобиль, поехала по адресу, указанному ей в сообщении полицейских инспекторов. В Бонне вообще было гораздо больше
Кохан действительно сознательно выбросил талон на автомобиль и свои ключи. Он сидел в своей машине, ожидая появления Марины, когда рядом кто-то остановился. Кохан хотел повернуть голову, но внезапно ему в скулу больно уперлось дуло пистолета.
– Здравствуй, - не скрывая радости, сказал стоявший рядом Бреме, - вот мы и снова встретились.
– Не вижу повода для радости, - холодно ответил Кохан, и в этот момент в автомобиль сел Рот.
– Не дергайся, - посоветовал он, направляя свой пистолет на хозяина машины.
Кохан замер
– Что вам нужно?
– Ты, - чуть улыбнулся Рот, - заводи машину, поедем кататься.
– Сейчас, - он потянул руку к ключу и вдруг резким движением выбросил ключи в зеленые кусты, росшие рядом.
– Ты что сделал, сука!
– встревожился Бреме.
– Вот подонок, а!
– Иди и возьми нашу машину со стоянки, - предложил Рот, - а я его здесь постерегу.
– У меня у нему еще должок, - заметил Бреме и больно ударил Кохана пистолетом по лицу. Из рассеченной губы пошла кровь.
– Теперь лучше, - сказал Бреме.
Он отправился за своим автомобилем,а Кохан стал лихорадочно подбирать варианты. Нужно выбросить на пол квитанцию об оплате машины на стоянке. Может, она все-таки это поймет. Он так и сделал.
Рот ничего не заметил. Через несколько минут к ним подъехал Бреме на новеньком серебристом "Фольксвагене".
– Садись в мой автомобиль, - приказал он, - только, пожалуйста, будь осторожен. И не нервируй нас.
Кохан вышел из автомобиля, пересаживаясь в машину Бреме. Рот прошел следом и снова сел позади него. Ехали они недолго, минут десять пятнадцать. Кохан лихорадочно вертел головой по сторонам, пытаясь запомнить, куда именно его везут.
– Не верти головой, - Рот понял наконец, в чем дело, - и не пытайся запомнить, куда мы тебя везем. Ты напрасно считаешь, что сумеешь оттуда вернуться. Там тебя ждет сюрприз.
– Дурак, -презрительно сказал Кохан, - я уже давно понял, на кого вы работаете. Вы ведь бывшие восточные немцы. И здесь вы сразу отличаетесь своим идиотизмом.
Рот обиженно засопел, а Бреме, наоборот, радостно заулыбался.
– Ты нам свои познания не демонстрируй. Срок получишь пожизненный. Мы на тебя натравим всю полицию ФРГ, небось
Оставалось надеяться, что Марина поймет его послание и сумеет вычислить эту машину.
– Я хочу спать, - сказал Кохан, когда они, выбравшись из машины, ушли в какое-то недостроенное здание.
– Не торопись Андреас, - услышал он знакомый голос и резко обернулся.
О том, как его на самом деле звали, могли знать только несколько человек. Но голос! Голос был слишком знакомый. Это был Ультрих Катцер. Кохан в этом уже не сомневался. И поэтому, даже не глядя туда, откуда послышался голос, сказал:
– Здравствуй, Ульрих. Я всегда подозревал, что ты слишком любишь жизнь и не уйдешь просто так. Кажется, вместо тебя на дне канала похоронили кого-то другого.
Глава 18
АЛЬФРЕД КОХАН
Это был действительно Ульрих Катцер. В руках он держал пистолет. И неприятно улыбался старому знакомому.
– Здравствуй, Андреас, - назвал подлинное имяАльфреда Кохана.
– Добрый вечер, - ответил Кохан.
Пленившие его мужчины провели подопечного в большую комнату и приковали наручниками к трубе, заставив высоко поднять руки.
– Кажется, ты здесь неплохо устроился, - усмехнулся Кохан.
– Не лучше, чем ты, - возразил Катцер, - я так и думал, что вы полезете к Монаху. Вы еще не знаете, как правы были наши психологи. Пауль оказался настоящим святошей. Все мои попытки как-то наладить с ним контакт оканчивались одинаково. Он просто вешал трубку телефона. Цехлин уже стал гражданином ФРГ и решил выйти из игры. У него есть все, что нужно человеку: любящая жена, хорошая семья, работа, дети. И как можно заставить его работать на уже несуществующее государство?
– Мы пока еще существуем, - возразил Кохан.
– Доживаем последние дни, - Катцер махнул рукой.
Бреме и Рот внимательно слушали разговор между бывшими коллегами-разведчиками.
– Все было ясно уже в середине восьмидесятых, - сказал, криво улыбаясь, Катцер, - а когда Горбачев окончательно решил сдать республику, нас уже ничего не могло спасти. Хонеккер слишком медлил с реформами. А Эгон Кренц оказался маленькой немецкой копией Горбачева. Болтун и пустомеля. Так мы и проговорили наше государство.
– Почему ты убил Клейстера?
– Догадался, - усмехнулся Катцер.
– А что мне было делать? Как я могу исчезнуть из Восточного Берлина? Только заменив свой труп чужим телом. И я его заменил. Тогда, в ноябре, ты сидел в своей Америке, а у нас уже ломали Стену и кричали, что всех офицеров нужно на виселицу, что мы все убийцы.
– Ты действительно убийца.
– Не нужно, - поморщился Катцер, - моралист из тебя не получится. Ты ведь уже после этого получил три миллиона долларов на свои мелкие расходы.