Роман с демоном
Шрифт:
— Анна Сергеевна! У вас новая прическа?
Вяземская кивнула. Очки она снимать не стала — темные стекла скрывали фиолетовые круги под заплаканными глазами.
— Замечательно выглядите, — сказал охранник и заговорщицки подмигнул Александру. — Прямо красавица, правда?
— Правда.
— Вы сегодня дежурите? — продолжал охранник, снова обращаясь к Вяземской.
— Нет. Я… забыла кое-что в ординаторской. Мы ненадолго…
— Проходите, — охранник разблокировал турникет. — Все равно никого из начальства нет. В субботу всегда тихо.
В
— Ты считаешь, это правильно? — Анна все еще колебалась.
— Я считаю, это необходимо, — сказал Северцев.
— Может, потом? После возвращения?
Он покачал головой.
— Будет слишком поздно.
За толстым плексигласом возникло какое-то движение. Из глубины третьего бокса вышла Лиза. Она встала рядом со стеклом и выжидательно посмотрела на Вяземскую. Анна словно увидела свое отражение в зеркале.
— Саша, мне страшно! — прошептала она. — Давай вернемся, сядем в такси и уедем.
Александр нежно обнял ее дрожащие плечи.
— По сути, — сказал он, — все сводится к одному простому вопросу. Ты мне веришь? Или — нет?
— Верю.
— Тогда чего же ты боишься, глупенькая? — он мягко забрал у нее ключи и направился к двери бокса.
50
Телефон Вяземской не отвечал, а мобильный Рюмина находился на последнем издыхании — в последний раз капитан заряжал аккумулятор два дня назад. Аппарат издал длинный писк, дисплей мигнул и погас.
— Черт! — воскликнул Рюмин и отбросил бесполезную штуковину в сторону.
«Братиславская, 23, квартира 121». Сработала профессиональная привычка — капитан запоминал любые мелочи. Ему достаточно было один раз — в первый день знакомства — взглянуть на паспорт Северцева, чтобы адрес отпечатался в памяти навсегда.
Рюмин набрал на домофоне номер квартиры, но ответа не дождался. Тогда он нажал кнопку вызова, и вскоре дверь открыла консьержка.
— Вы к кому, молодой человек?
Капитана давно уже никто не называл «молодым человеком», только безнадежно престарелые особы. Он мысленно поблагодарил за лестное обращение и показал удостоверение.
— Где сто двадцать первая квартира?
— На втором этаже, но…
Дальше Рюмин не слушал; он взбежал на второй этаж, подошел к двери, обитой черным дерматином, и вдавил кнопку звонка. Потом приложил ухо к косяку и прислушался. Внутри было тихо.
Рюмин позвонил еще раз — по-прежнему тихо, никакого движения.
Капитан спустился вниз, проверил почтовый ящик с номером 121. Ящик был до отказа забит рекламными листовками.
Рюмин подошел к консьержке.
— Скажите, вы давно видели жильца из сто двадцать первой?
Женщина издала короткий смешок. Большие очки с толстыми линзами сползли на кончик
— Какой же это жилец? Жилец — тот, кто живет постоянно. А этот — так, появится раз в месяц и поминай, как звали!
— А когда он был здесь в последний раз?
Консьержка сделала серьезное лицо, наморщила лоб. Наверное, это помогало ей думать.
— Неделю назад, — наконец объявила она. — Или — дней пять. Или — десять. Нет, наверное, все-таки неделю.
— Понятно.
Рюмин выбежал из подъезда, обогнул дом и посмотрел на фасад со стороны улицы. Три окна на втором этаже, приблизительно в том месте, где была расположена сто двадцать первая квартира, выделялись среди остальных особенно грязными стеклами. Наверное, их не мыли уже лет пять, с момента постройки дома.
Под средним окном было небольшое крылечко, над ним — козырек и щит из синего пластика — «КМБ-банк». Капитан разбежался, оттолкнулся ногой от стены и зацепился руками за край козырька. Легко подтянулся, забрался наверх и припал к стеклу.
Взгляду предстала комната, явно нежилая — голый бетонный пол, стены, кое-как оклеенные газетами, с потолка на витом шнуре свисает лампочка в патроне. В углу, рядом с окном, стоял древний обшарпанный стол, и на нем что-то лежало. Какие-то бумаги, картинки…
Рюмин приложил к лицу ладони, чтобы не мешали солнечные блики. Картинки показались знакомыми. Собственно, это более походило на портреты.
— Анна?
Капитан, не недолго думая, выбил локтем стекло, открыл раму и шагнул в квартиру. Он подошел к столу и почувствовал, как по спине поползли холодные мурашки.
На одном снимке, видимо, старом, отретушированном и многократно увеличенном, было лицо Лизы. Тонкие черты, острый нос, зеленые глаза, густое черное каре. На другом — Вяземская, с гладкой прической, волосами, убранными назад. Черное густое каре дорисовано фломастером.
Капитан взял оба портрета и подошел к окну. Теперь, когда он держал их рядом, Рюмин не мог отличить, где Лиза, а где — Вяземская. Сходство было поразительным.
Капитан разжал пальцы. Листы бумаги, кружась, поплыли в воздухе. Но еще до того, как они коснулись грязного пола, Рюмин выскочил из квартиры, в несколько огромных прыжков преодолел два лестничных пролета и запрыгнул в машину.
Одно только слово билось в голове на все лады: короткое, нехорошее, приводившее в отчаяние. «Поздно»!
Взревел мотор. Покрышки вцепились в шероховатости асфальта; колеса провернулись и толкнули машину вперед. Капитан вступил в поединок со временем — самым коварным и безжалостным противником.
Шансов было немного. Но пытаться стоило.
51
Северцев отодвинул тяжелый засов, вставил ключ в замочную скважину и трижды повернул.
Анна внимательно следила за Лизой. Пациентка не делала никаких резких движений и внешне оставалась безучастной к происходящему. Она отошла от стекла и села на полку.