Ролевик. Сталкер
Шрифт:
Далее — определиться со временем года. Судя по деревьям, тут вполне может быть как лето, так и ранняя осень — по листьям определить сложно, ночи здесь относительно тёплые, а вода может быть ледяной не только из-за погоды, но и, например, из-за близости ледника или обилия ключей. В общем, «нипанятна-а-а-а!», как говорила одна приятельница.
Собственно, вроде бы всё.
После завтрака (или, всё же, недообеда?) решил: нечего время зря тратить, неизвестно ещё, как Артас отреагирует на нерасторопность, так что — вспомнить земное прошлое, периода занятий прикладным рукопашным боем, заодно и проверить гибкость
Начинал с разминочных упражнений: разогрев мышц, проверка упругости связок и физической силы. Взмахи руками, прыжки, приседы, и далее с усложнением. Тело слушалось как абсолютно родное, словно и не владел никогда иным, мгновенно подчинялось приказам мозга, выполняя заданное. Ни заминок, ни непоняток от нервной системы. По мышцам растекалось приятное тепло, сила просто бурлила, переполняла. Пресс и отжимания вообще повергли в шок: на первом от скорости и лёгкости сгибаний даже закружилась голова, а на вторых — сбился на середине второй сотни.
Нихренассе!.. Актив как у десантника, и даже не вспотел. Про усталость вообще ни слова.
Теперь можно перейти и к самим упражнениям.
Воздух вспарывался руками, ногами, ударами локтей и коленей, от ударов кулаками по деревьям от последних отлетали лоскутами кора и мелкие щепки!.. В какой-то момент к моему танцу присоединился Скол, став продолжением даже ни руки, — всего меня. Дуэт, ставший одним целым, пропарывающий воздух молниеносными выпадами, перекатами, звонкими щелчками оголовья, треском разрываемых в шелуху веток и размолотых камней. Танец перешёл в транс, сознание ускользнуло куда-то в глубь, позволяя телу и оружию жить своей непонятной жизнью, посвящённой силе, угрозе, готовности встреч с опасностью лицом к лицу...
...Я медленно приходил в себя. Грудь часто вздымалась, насыщая органы кислородом, пальцы дрожали, мышцы тянуло усталостью, и ноги уже отказывались держать...
Уже падая на землю, я успел испугаться, что травма позвоночника и здесь меня настигла...
Но нет. Отлежался, отдышался, погладил макушку Скола, развалившегося на груди и излучающего просто-таки счастливые эмоции.
Поднялся.
— Ах-ри-неть! — непроизвольно вырвалось у меня. Ибо вид впечатлял. Создавалось ощущение, что я находился на военно-испытательном полигоне великих ежей, как раз в момент испытаний.
Земля и глина вывернуты, вспороты, в них виднеются широкие траншеи, присыпанные трухой. Труха откуда? А из веток и мелких деревьев. На пятачке диаметром метров в десять мелких растений не осталось вообще. И подлеска. От крупных стволов осталось много, но не сказать, чтобы очень. Одно дерево оказалось свалено, остальные — капитально испорченные. Они зияли дырами, прожженными полосами, истекали соком из обломанных ветвей, покачивали лохмотьями измочаленной коры, висящей на честном слове...
Дерево, под которым я остановился, красовалось почти целой корой, и — почти двумя десятками глубоких рваных каналов. Я примерился левой рукой. Татуировка застыла сложным многоэлементным узором от предплечья до тыльной стороны
Надо выдвигаться в путь. И чем скорее, тем лучше для меня. А то мало ли кто мог услышать шум моих тренировок? Может, заинтересуются, да и заглянут на огонёк... А оно мне надо? То-то же.
Так что дотопал до своего лагеря и принялся собираться. Через пару минут всё было готово, и я, бодро шагнув в сторону нужного берега, остановился с занесённой в воздухе ногой.
Саламандры скучковались и — готов поклясться! — умоляюще смотрели в мою спину.
— И как я вас заберу с собой?
Ящерки, словно уловив смысл вопроса, засуетились. Я протянул им ладонь и... Весь костёр переместился на меня. Ящерки забегали по телу, разнося пламя... И огонь впитался! А следом за ним пришло ощущение свежести и лёгкости в теле, словно не была несколько минут назад раскурочена непосредственно мною вторая полянка на этом островке. И голод отступил.
Юркая саламандра взбежала на висок, рядом с ней пристроилась ещё парочка, а остальные, заметно уменьшившись в размерах, хватали их ртами за хвосты, и так — ряд за рядом, создавая настоящие цепочки. Наконец ящерки уместились в три ряда, их окутало оранжево-красное сияние и... Они растворились. Я потряс головой и ещё раз присмотрелся. Нет, показалось. Сильная иллюзия, плюс чары стихии, ориентированные на мимикрию — и у меня готова слегка выбивающаяся по цвету от остальных прядь тёмно-оранжевых, почти красных волос.
Хм... Симпатичная покраска.
Подхватив рюкзак, я потопал к ранее разведанному броду.
Глава 3.
Стимпанк наступает!
Ущелье Корилакс, район аномалии
Коротышка Тофф
Тоффу по прозвищу Коротышка, бойцу отряда внешнего сопровождения, исследований и разведки «Ха-Тонг», подведомственного Департаменту внешних территорий Анклава Эри-Тау, до хруста костяшек хотелось раздраить люк и выбросить наружу этого дегенерата Дорангая. Длинный, костлявый, вольный искатель успел всему отряду засесть глубоко в печёнки. Мало того, что он облазил весь дирижабль вдоль и поперёк, так ещё и едва не сковырнул амулет защиты. От пинка капитана он знатно пролетел через весь грузовой трюм, ещё и обиделся.
Коротышка Тофф никак не мог понять — за каким кхалом «Ха-Тонгу» навязали данного идиота. Чуть не порушил всю систему защитного охранения воздушного судна, достал команду мириадом тупых и очень тупых вопросов, умудрился разлить бочонок технического масла на межуровневой лестнице... И это только самые крупные неприятности. А мелких — вообще не счесть.
Да и не выглядел он серьёзным искателем. То, что оружием обвешан как пехотинец Анклава в круговом дозоре — это ещё понятно, иначе здесь выжить сложно. А вот неспособность отличить артефакт от обычного украшения — это уже подозрительно. Вполне может тянуть на саботаж.