Ролевик: Рейнджер

Дуров Виктор

* * *

То ли эмоциональная встряска помогла, то ли время пришло, то ли перенесшие меня силы смилостивились – но, пока я приходил в себя после боя, хлебнув хорошенько настоечки, в голове распаковался очередной инфопакет. Я понял, о каком таком Кодексе говорил мой голос и что за Стражи такие. Стражи Грани – это такой не то Орден, не то клан, в общем – моя профессия, мой, если угодно, мультикласс в данной Реальности. Кодекс – та самая нетолстая книжечка, что нашлась в рюкзаке. Сейчас я не сомневался, что смогу прочитать её.

Также вспомнилось (или озарило),

что где-то в недрах должен храниться тубус, а в нём свёрнутый Патент Стража. Причём сей документ, вручаемый при Посвящении, служит не столько доказательством принадлежности к Стражам, как удостоверением личности. Принадлежность к Стражам, как и место в иерархии (звание и должность – перевёл я для себя) определяются как-то иначе.

Пришло и знание того, что за истребление нечисти, вообще-то говоря, положено некое вознаграждение, только требуются доказательства, для отчёта чиновникам. Кроме того, с некоторых тварей можно было поиметь что-нибудь на продажу. К примеру, у рэбтора в центре нёба есть некий 'сонный шип' – своеобразный зуб, выдвигающийся вперёд и впрыскивающий в жертву парализующий яд. Этот зуб не разлагается даже при убиении твари серебром, а потому и служит доказательством. Сам же яд можно пристроить в городе, тому же лекарю, и не только. Вещь не слишком дорогая. Но не очень и дешёвая, поскольку сохраняется, только если убить эту дрянь чистой магией, маги же нечасто шарятся по лесам, охотясь на мелкую нечисть. Разве что ученики…

* * *

Добыв доказательства и мешочек с ядом и заготовив охапку стрел, я двинул обратно к реке, к месту силы и к своему будущему котелку. Навалилась жуткая слабость и усталость, придя на берег, только и нашёл сил, что приволочь из леса сухостойную сосну (или что-то, очень на неё похожее) и помыться в реке. Вода оказалась холодноватая для лета. А чему удивляться – чуть выше пляжа сразу три родника бьют! Осмотрел тело – вроде как моё, только шрам от аппендицита стал вроде как длиннее и шире, да большая часть родинок сошла. А вот семь штук, охватывавших почти правильным кольцом левое плечо – остались. В общем, непонятно – или моё тело, но 'после капремонта', или не моё, но синтезированное по мотивам. Неважно пока.

Навалилась новая волна усталости. С трудом нашёл в себе сил для того, чтобы повторить в третий раз ритуал с установкой охраны. Запахнувшись в плащ и пожелав стать как можно неприметнее, рухнул на солнышке вдоль сухостоины.

Разбудили меня голоса…

Глава 5.

Проснулся я от звука голосов.

Говорили двое. Гортанно, резкими голосами – спросонок показалось, что по-немецки. В душе взвился вихрь мыслей, подчас противоречивых. 'Что, теперь я Партизан? И буду с Вермахтом воевать?!' С одной стороны – родной мир, с другой – уууу… А если не родной и 'уууу', то вообще вилы!

Стараясь не делать резких и размашистых движений, аккуратно цапнул под плащом лежащее рядом оружие, внутренне почти готовый к тому, что это будет в лучшем случае трёхлинейка, а то и охотничий дробовик. Лук и глефу воспринял почти с облегчением. Голоса приблизились, и я начал вслушиваться в полузабытые звуки немецкой, как мне на тот момент всё ещё

казалось, речи.

– Во, глянь, лесина готовая, считай, дрова есть!

– Ща я с неё топориком веточек накрошу, на растопку.

– Не торопись – смысла нету. До темноты ещё далеко, а жрать всё равно нечего.

– Хоть кипяточку погреем.

– Ты лучше глянь – вон, колода лежит, замшелая. Лучше по ней топором постучи, а лучше расколи или сбрось в реку. Вдруг под ней дрянь какая живёт, змеюка, к примеру…

До меня начало доходить, что говорят всё же не по-немецки, это я этот язык воспринимаю как один из давно и хорошо известных, но это мелочи. Самое главное, что 'колода', которую собираются скинуть в реку – это я и есть, в моём маскировочном плащике! Ну, уж нет!

– Я сейчас этот топорик какой-то колоде прямоходящей в развилку воткну!

Ой, как он прыгать умеет! Спиной вперёд, вверх по склону… Интересно, я от 'Лиха одноглазого' так же отпрыгивал или нет? В любом случае, балет много потерял, лишившись такого кадра. Понимаю, голосок у меня спросонок не ангельский совсем, но не настолько же!

– Гролин, слева обходи! Сейчас мы эту нечисть на язык укорачивать будем! Да брось ты топор, меч бери!

Ага, раз на нечисть с мечами собрались – то, стало быть, свои. А значит – надо договариваться.

– Мало того, что поспать не дают человеку, мало, что на честно притащенные им дрова права заявляют – так ещё и самого в мечи взять хотят, ну, что ж это творится-то, а?

– А ты точно человек? Уверен?

– Уверен, – я, наконец, встал во весь рост, на всякий случай сжимая в руках проверенную глефу.

Как ни странно, мой вид несколько успокоил явившуюся в гости парочку, а когда я поднял лук и колчан, то они и вовсе повеселели, подошли поближе. Колоритная парочка, надо сказать. Коренастые, рыжебородые, ростом примерно метр тридцать – метр сорок, поперёк себя шире, вылитые гномы из фэнтези, только не с топорами, не считая явно рабочего, а с мечами в руках.

Не гномы, подсказал внутренний голос, а двурвы. То есть – двуединый народ детей гор, берглингов и бергзеров. Эти, похоже, из первых. Гномы – лесные мелкие пакостники, и назвать этих ребят таким словом – сильно оскорбить. Так, что ещё я о них знаю/помню, быстрее, пока разговор не начался.

Берглинги – северная ветвь 'двуединого народа', типичные дварфы, горняки, рудознатцы, кузнецы, мастера по камню и металлу. Бергзеры – их южные родственники. Те – помельче в кости, но более пузатые, с длинными, вдвое длиннее, чем у берглингов, пальцами, главные ювелиры Мира. Ну, а где ювелирка и драгметаллы – там и банки. Короче говоря, немцы и швейцарцы, раз уж их язык у меня знание немецкого заместил при Переносе.

Похоже, в этой парочке своеобразное разделение труда. Тот, что шёл впереди (Гролин, вроде бы) – руки, а второй, предположительно, голова. По крайней мере, язык так точно. Вот и сейчас заговорил тот, что сзади.

– Ну, здоров будь, человек. Мы – дети гор, вот он – Гролин, я – Драун.

Берглинг сделал паузу, явно ожидая ответа. Хм, а теперь-то он говорит на другом языке, я его как родной воспринимаю. Не заметил, что я понял их разговор про топор и колоду? Или думает, я по их поведению догадался?