Ролевик: Рейнджер
Шрифт:
На первом же привале через два часа после выхода из памятной деревни мои мысли о двурвах подтвердились. Разговор начал Гролин:
– Слушай, тогда, ночью. Это же тот, дарко, к нам лез?
– И он тоже.
– Это тогда, когда ты стрелы или заклинания бросал неведомо куда?
– Почему же 'неведомо', очень даже ведомо – в нашего остроухого неприятеля.
– Я вот ещё спросить хочу. Двигался ты так, что аж размывался в воздухе. Нет, я помню – тогда, с троллем, или в лесу, когда с шаманом дрались, ты тоже так делал. Но ненадолго, и говорил, что это трудно. А на горе долго так бегал. Это…
–
Двурвы переглянулись.
– И что, они все такие?
– Насколько я знаю, воины – да. А есть ещё боевые маги, есть жрицы – те ещё заразы.
Бородачи помрачнели.
– Да, Страж, новости ещё хуже, чем мы решили в самом начале, – сделал вывод Гролин. – Надо спешить…
К Резанскому тракту вышли где-то за час до темноты. На перекрёстке стояло очередное село, заметно больше той деревни, где мы так задержались. Деревушка, пройденная нами примерно на полпути, и вовсе не шла в сравнение. Интересно, куда вёл этот полузаброшенный просёлок, уж не к месту ли торговли с эльфами?
Село выглядело странно пустынным, поразительно мало народу было на улицах. Наше недоумение развеял ветхий дед, сидевший на лавочке у ворот. Оказывается, какой-то жрец выступал на площади. Что ж, посетим митинг, послушаем, о чём речь. Ещё на подходе я начал улавливать отдельные слова. Вроде как вещает о всеобщем равенстве, братстве и вечных ценностях – репертуар вполне предсказуемый. Я бы и не пошёл на этот концерт под открытым небом, но, боюсь, и местные власти, и те, кто мог бы предоставить нам ужин и ночлег – все там.
Рост позволил мне рассмотреть оратора, едва подойдя к толпе. Эдакий бурно жестикулирующий плешивый колобок, полтора метра диаметром. Пока мы добрались до места, он успел сменить пластинку и сейчас проповедовал что-то про… орков! Хм, это может быть забавно, послушаем.
– Что мы знаем о наших южных соседях? Что мы слышим о них изо дня в день, из года в год? 'Дикари', 'людоеды', 'кровожадные чудовища'. А какое право мы имеем навешивать такие ярлыки? А вы думали, что такое отношение само по себе оскорбительно и провокационно? Не сами ли мы провоцируем зеленокожих степняков на грубое отношение к нам? Подумайте – если бы нас называли постоянно чудовищами, дикарями и людоедами – вам не было бы обидно? Не захотели бы вы наказать обидчиков?!
Что он несёт?! Что за предтеча социальных извращений моей родины?! Ему же голову открутят, и правильно сделают! Хотя…. Здесь, за спиной Ордена, люди давно не знали орочьих набегов. Вот парой тысяч километров восточнее его бы точно уже линчевали, а здесь – здесь пока слушают, уши развесив.
– И, я вас спрошу, где доказательства кровожадности и дикости кочевников с юга, обзываемых орками? Пять лет, как в горах нет Ордена, искусственно разделявшего наши народы – и что? Где орды кровожадных дикарей, которые должны были, по уверениям некоторых, затопить наши земли? Наши южные соседи уже вполне доказали свой мирный нрав, если их, конечно, не провоцировать!
Так, а это уже статья. Это уже прямое оскорбление Ордена, не считая ряда имперских законов. Тут уже я просто обязан заткнуть фонтан. Я стал проталкиваться вперёд. Тем временем Геббельс местного разлива продолжал вещать:
–
– Я видел. Орков. Тут, рядом, – перебил я, протолкавшись, наконец, к помосту.
Демагоги вообще не любят диалога, их стезя – монолог, и любые попытки отвечать им, особенно – с применением конкретных фактов вызывают дикое озлобление. То есть реакция была вполне предсказуемой:
– Охрана! Немедленно уберите этого пьяного бродягу! – заверещало существо на подставке.
– Ах, так тут есть охрана? И где она?
Я увидел десяток бойцов в униформе. Мои познания в местной геральдике не позволяли определить их принадлежность, ясно только одно – представители регулярного войска.
– И почему эта самая охрана старательно игнорирует нарушения имперских законов?
– А сам ты кто такой? И зачем лезешь в проповедь? – насупившись, спросил командир вояк.
– Оно спросило – я ответил. Про орков, – ответил я на второй вопрос. – А что до того, кто я…
Я потянул из ножен меч, что вызвало у охранников некоторую суету. Или из-за клокотавших во мне эмоций, или ещё от чего, но он уже пылал своими спецэффектами.
– Я – Истинный Страж, Витольдус Дик Фелиниан, известный также как Витторио, по прозвищу Кот. И если нарушение имперских законов я могу оставить для наказания другим, то оскорбление Ордена…
Стражники погрустнели, но, странное дело – в их глазах читалось и некое облегчение.
– Самозванец! – взвизгнуло над ухом. – Я, как жрец…
– Чтоооо?! – задолбали уже такими заявлениями. – Жрун ты, а не жрец! Но, если вызвать тебя на поединок за оскорбление нельзя – остаётся обратиться к богам. Тут есть святилище Урлона? – обратился я к окружающим.
Ага, проняло и оратора. Ещё бы – Урлон, бог воинов (не войны, как тот же Марс, а именно бойцов), насильственной смерти и справедливого воздаяния. Вот такой вот набор специализаций. Причём последнее правильнее было бы перевести как возмездие, а не просто воздаяние. Этот бог часто отзывался на просьбы рассудить, а если один из жалобщиков – воин, то почти всегда. Вот только результат часто бывал…. Если оба спорщика казались судье неправыми, пусть и в разной степени – огребали оба, хоть и неравномерно, в зависимости от степени вины. Так что надо было обладать абсолютной уверенностью в своей позиции, чтоб идти за решением именно в этот храм. Но в этой ситуации, да ещё учитывая, что Урлон – один из трёх богов, непосредственно приложивших руку к созданию Ордена, я бы спокойно пошёл к нему на суд.
– Я сам, как жрец, могу говорить от имени…
– Ты, жрун, сможешь говорить только после того, как ответишь за оскорбление Ордена. А если откроешь свою пасть до этого – то я пойду на грех убийства священнослужителя – думаю, в этом случае отмолить будет нетрудно.
Меня уже буквально трясло, и, к некоторому моему сожалению, хомяк в рясе пошёл на попятный.
– Ты ещё пожалеешь об этом, – прошипел толстяк и скомандовал своей свите: – По коням! Я не собираюсь ночевать в этом клоповнике, тем более – в такой компании!