Роль грешницы на бис
Шрифт:
Но Валера не успокоился, напротив, разъярился. Была попытка ее убить – кинулся к ней на улице с ножом, даже ранил в руку, после чего сел на три года…
Слухи о сумасшедшем поклоннике постепенно затихли. Больше Алла никогда о нем не слышала и вполне забыла ту историю.
– Из чего не следует, что ее забыл Мерсеньев, – задумчиво ответствовал Кис. – Между прочим, я вот все хочу спросить: каковы ваши отношения с Ирочкой?
Алла недоуменно подняла тонко прорисованные брови, но тут же рассмеялась:
– Ах, «Сафо»? Катя, да, вам шепнула? Это ее теория, я знаю, она мне как-то говорила… Нет, Алексей, я не лесбиянка.
– Я этого и не думал. Но Ирочка – она могла бы испытывать к вам чувства… Любить, ревновать…
– Ирочка меня ненавидит.
– То
– Так оно и есть. Ирочка меня ненавидит, потому что всю жизнь со мной тягается, пытается встать вровень со мной, подражает мне изо всех сил. Она никогда моего уровня не достигнет, и знаете почему? Потому что она изначально ущербна. Это в ее сознании она мне не ровня, я достаточно умный человек, чтобы не страдать снобизмом, и никогда ничем ее не унижала. Но она знает, что мы не равны не по социальному положению, не по таланту или славе, даже не по внешности, нет, а по внутреннему классу, вот в чем загвоздка. В ущербных людях класса не бывает… К тому же я держу с ней определенную дистанцию. Ее это бесит.
– Почему? Если это не снобизм, то что?
– Она мне неинтересна. Она хороша на своем месте – на месте компаньонки. В качестве подруги она меня не устраивает… Да и никто другой. В женскую дружбу я не верю… Знаете, будь я моложе, я бы, может, могла дружить с Катей. Этой девочке можно довериться… Одним словом, Ирочка злится, что никак не может до меня дотянуться. Потому меня и ненавидит. Но это обратная сторона ее любви, если хотите. Ирочка без меня и дня не проживет, я ей нужна, ей без меня в жизни делать нечего, без этой ежедневной попытки до меня дотянуться, она дышит мной, она живет мной, она заказывает себе одежду, как у меня, украшения, как у меня, она причесывается, как я, она говорит, как я, и подражает моим жестам… Правда, она становится мной тогда, когда выходит из этой квартиры, – к примеру, когда идет в гости, что случается редко. При мне она не смеет. Но я видела несколько раз, как она собиралась на выход… Если она и ревнует меня к Кате, то только потому, что в общении с Катей у меня проскальзывает тот уважительный интерес и даже фамильярность, которые с Ирочкой я себе никогда не позволяю. Все ее чувства – соперничество, любовь, ненависть, – все это так мелко и так скучно… А почему вы, собственно, спрашиваете? Уж не думаете ли вы, что убийства – ее рук дело?
Кис так не думал, нет, – он просто честно поставил пометку «выполнено» в графе «Ирочка». И тут же забыл о ней. Сейчас его интересовал только бывший шофер актрисы.
– Цветик, а можно, я с тобой полежу?
– Зачем это?
– Мне не спится. У меня это… Как врач сказал? Не помню… Когда ты рядом, я успокаиваюсь.
– Ну, на пять минут только!
– Ладно! На пять минут! Только ты обними меня, обними! Я вспомнил: врач сказал, что мне ласка нужна!
– Вот, так хорошо?
– Да…. Ты теплая и пахнешь так хорошо… Погладь меня еще!
– Ну, теперь успокоился?
– Цветик, а можно, я с тобой всю ночь спать буду?
– Мы же договорились – на пять минут…
– А хочешь, я тебя тоже поглажу?
– Ну погладь… Да ты что делаешь?! Ты куда свою руку положил, охальник?!
– Прости, Цветик, прости, это нечаянно, совсем нечаянно вышло!..
– Марш в свою кровать! И спи!
Уже спустя час он располагал подробными сведениями о Валерии Мерсеньеве.
В тюрьме о его разбитой любви знали все, от сокамерников до тюремщиков. Поначалу над Валерой издевались,
Однако, выйдя на свободу, лишившись коллективного сочувствия, он ощутил себя одиноким и растерянным. Снова поднялась злоба на Аллу. В милиции его предупредили: заметят тебя у дома твоей актрисульки ненаглядной – снова сядешь, без суда и следствия, понял? За ней такие люди, не тебе чета! И думать не моги, Валера!
А как тут, спрашивается, не думать, когда чуть не каждый день ее лицо в телевизоре? Раны бередит, самолюбие больное расковыривает?
Валера боролся с искушением подстеречь ее, выплеснуть придуманные тюремными ночами обвинения и оскорбления, да еще так, чтобы все вокруг услышали!.. Но сесть обратно, как бы славненько ему ни сиделось, он все же не хотел. Он снова запил от бессильной злобы на Измайлову и на весь мир. Постепенно алкоголь притупил его чувства, мозги и даже его мстительную злобу. В один прекрасный день, выйдя из запоя, длившегося почти два года, он вдруг понял, что жизнь не кончилась. Что в мире есть другие женщины, куда более простые и понятные, чем Алла, не говоря уж о доступности. И эти женщины почли за счастье его, даже нетрезвое, внимание…
Валера пришел в себя, устроился на работу в таксопарк, пил только по выходным и позволил себя обихаживать одной из претенденток на его персону. Он так и не женился, время от времени меняя своих сожительниц, не связывая себя ни с кем ни узами брака, ни детьми…
Валера и нынче работал таксистом, у Киса имелся телефон его таксопарка, и довольно быстро ему удалось уговорить диспетчершу, чтобы по его вызову прислали именно шофера Мерсеньева – «уж больно хороший шофер, такой профессионал, просто вот с другими по Москве и ездить страшно, а с Мерсеньевым как у Христа за пазухой»…
Спустя еще сорок минут Алексей лицезрел Валеру Мерсеньева. Крепкий здоровяк, благодушный на вид, с лицом приятным и весьма довольным жизнью, таксист разочаровал детектива с первого взгляда: не тянул этот добрый молодец лет пятидесяти на психа, сдвинувшегося на маниакальной идее мести. Впрочем, у психопатов внешность бывает обманчива, попытался утешить сам себя Кис, садясь к Мерсеньеву в машину.
Ага, вот это уже интересно! Прямо над головой шофера, на обратной стороне солнцезащитного щитка, были наклеены веером штук шесть фотографий Аллы Измайловой из разных фильмов. Себе на память? Пассажирам на развлечение? Демонстрация? Провокация? Сантименты?
А вот мы сейчас это и узнаем, решил Кис и как бы между прочим поинтересовался, кивнув на фотографии:
– Поклонник таланта?
– Красотка, а?
– Роскошная женщина. И актриса хорошая. Я люблю фильмы с ней, всегда смотрю, когда по телику идут…
Валерий довольно улыбнулся и искоса глянул на детектива.
– Это мне на память от нее, – сказал он небрежно.
Кис понял, что Валерий провоцирует его на дальнейшие расспросы, и немедленно поддержал игру:
– С автографами, что ли?