Роковые шпильки
Шрифт:
– Современное искусство – это просто анекдот.
– Довольно резкое заявление, – возразил детектив Эдвардс, продолжая осмотр.
– Если законодательство не изменилось с того момента, как я ушла из офиса, то я имею право на свое мнение.
Всегда очень поучительно наблюдать, как Кэссиди примеривается к противнику, видимо, прикидывая, сможет она его проглотить за один раз или все-таки за два.
– Знаете, сегодня мы как раз работали над тем, чтобы лишить граждан их прав и свобод, но не успели из-за растущего числа убийств. Поэтому – да, еще денек-другой вы имеете право на свое
Кэссиди упорно молчала, поэтому я не замедлила воспользоваться моментом:
– А мне нравится Джаспер Джонс [14] .
Кэссиди закатила глаза. Детектив Эдвардс слегка скривился, из чего я поняла, что Джаспер Джонс вряд ли поможет нам найти общий язык. Но я не сомневалась – Эдвардс понял, что я старалась помочь, и оценил это.
Одному богу известно, как я устала от того потока нытья и жалоб, в который вынуждена вникать по роду своей работы, а ведь я имею дело всего лишь с бумагой или экраном компьютера. Представляю, что в таком случае должен пропускать через себя каждый день нью-йоркский детектив, не считая непосредственного расследования убийств! Самое меньшее, что я могла сделать – это постараться как-то сгладить высокомерие Кэссиди. И потом, я действительно люблю Джаспера Джонса.
14
Джаспер Джонс (р. 1930) – современный американский художник, представитель течений поп-арт и абстракционизма.
– Эта часть помещения кажется нетронутой, но я все равно пришлю сюда криминалистов, чтобы они все проверили. Спасибо, – сказал детектив Эдвардс, жестом отправляя нас обратно в загончик. Кэссиди вышагивала впереди, я уныло трусила за ней, так как отнюдь не стремилась вновь увидеть Тедди. Детектив Эдвардс шел рядом со мной с очень сосредоточенным видом, поэтому я сочла за лучшее помолчать. К тому же я не смогла придумать ничего более или менее стоящего. Потому что от фраз типа «Как же такое могло случиться?» детективов наверняка уже тошнит, а ничего умнее этого мой китайский болванчик сочинить не смог.
Детектив Липскомб уже поджидал нас. Детектив Эдвардс покачал головой – ничего. Детектив Липскомб кивнул.
– Никаких следов борьбы в офисе. Судя по расположению пятен крови, убийство произошло здесь, на месте. Бумажник и часы исчезли.
Детектив Эдвардс нахмурился:
– Неподходящее место для ограбления. Слишком много дверей между офисом и улицей.
– Охранники предоставят нам все данные. Посмотрим, что это даст. А больше здесь особо не за что уцепиться.
В руках у Липскомба был пластиковый пакет с ножом, извлеченным из горла Тедди. Изнутри пакет был покрыт потеками крови, и когда детектив Липскомб поднес пакет поближе к свету, вдруг получился эффект мозаичного стекла.
– Кухонный нож.
– Это нож Тедди. Он пытался похудеть и во второй половине дня ел много фруктов. Резал яблоки дольками и говорил, что ножи в хозяйстве нашего офиса недостаточно острые, поэтому он держит этот у себя в столе.
Детектив Липскомб перевел взгляд на Тедди, которого как раз упаковывали в
– Да уж, этот нож оказался достаточно острым.
Детектив Эдвардс недовольно поморщился:
– Платишь за завтрак.
Почему-то детектива Липскомба это страшно обидело:
– Нет, не плачу!
Эдвардс укоризненно покачал головой и повернулся к нам, чтобы объяснить:
– У нас договор: если кто-то начинает острить, как самоуверенный телевизионный коп, он угощает всех завтраком.
– Это что, такое наказание? – уточнила я, не уверенная, что поняла логику.
– Лучший способ борьбы с вредными привычками, – объяснил детектив Эдвардс.
Детектив Липскомб, которому все это явно не нравилось, поспешил вновь вернуть наше внимание к ножу:
– Так вы уверены, что это его нож?
– Да. Пару раз я брала его у Тедди. Он действительно лучше, чем те, что есть в кухне офиса.
Детектив Липскомб, не выпуская из рук пакета, встал в дверях офиса Тедди.
– Итак, он работает допоздна, слышит подозрительный шум, хватает нож, выбегает из офиса и…
Мы опустили глаза на кровавое пятно и каждый домыслил остальное. В моем варианте Тедди борется с таинственным злоумышленником вдвое больше себя ростом и весом, громила вырывает у него нож, и вот уже Тедди лежит на ковре, истекая кровью. Думаю, версия детективов была не такой мелодраматичной, что, учитывая характер Тедди, должно быть ближе к истине.
Лицо Кэссиди оставалось бесстрастным. Похоже, с нее уже было довольно.
– Мисс Форрестер, у мистера Рейнольдса были враги? – задал вопрос детектив Эдвардс, когда молчание чересчур затянулось.
– Ой, ну конечно!
– Мэм, вы же сказали мне, что нет! – возмущенно воскликнул офицер Янковски.
– Вы спросили, не знаю ли я кого-то, кто хотел убить Тедди. А он спросил о врагах.
Офицер Янковски открыл было рот, чтобы возразить, но Кэссиди оказалась быстрее:
– Совершенно очевидно, что это два разных списка. Существует огромная разница между кем-то, кого вы хотели бы уничтожить в бизнесе и тем, кого вы готовы убить физически.
– Тедди бывал очень милым, но иногда с ним было по-настоящему тяжело, – признала я. – Все зависело от того, что вам от него было нужно. Наверно, людей из его записной книжки можно разделить примерно поровну на тех, кто назовет его «лапочка» и тех, кто скажет «ублюдок». Но я не представляю, чтобы кто-то из них его убил.
Детектив Липскомб потер лоб.
– Мы это учтем. – Он повернулся к Янковски и Хендриксу: – Займитесь охранниками на входе. Проверьте, чтобы вам дали полный список всех передвижений уборщиков, посыльных, ежедневных посетителей, словом, всех.
Полицейские, кивнув нам, торопливо направились к выходу. Кэссиди на прощание помахала Хендриксу его визиткой.
– Вы думаете это был кто-то чужой? Грабитель? – настаивала я. Кэссиди бросила мне предостерегающий взгляд.
– Мы часто с этим сталкиваемся. Кто-то проникает в здание якобы по делу, а потом ждет подходящего случая.
Я попробовала нарисовать картину мира, где убийство можно было рассматривать как подходящий случай.
– Так вы все-таки считаете, что это была кража или что-то в этом роде?