Роковые письма
Шрифт:
В санках у барышни Степка всегда держал длинную и легкую палку — мало ли.
— От, девка… — проворчал Степан, одобрительно ухмыляясь в сивые усы. — Истинно, огонь, а не барышня!
А Гнедок уже проворно рысил в сторону Орехова.
Степан сразу заприметил, куда барышня заворачивала коня. А иначе вряд ли отпустил бы юную хозяйку в вечернюю темень. До Орехова было рукою подать, а там молодой офицер встретит. Видать, любовь у них, усмехнулся Степка. И зашагал на конюшню — прятаться там, покуда барышня не возвернется, или хотя бы выждать чуток времени.
Маша
Вот и домик, в котором должен был, по его словам, остановиться Решетников.
«Прямо возле окна береза — высоче-е-ен-ная!» — вспомнилась ей вчерашняя прогулка с капитаном. И Маша улыбнулась. То-то удивится сейчас бесстрашный разведчик!
Вольные сельские нравы в здешних лесных краях не возбраняли барышне самой навестить молодого офицера. Вот только разве что время для визита поздноватое…
Но было и еще одно существенное обстоятельство.
Капитанского возка у крыльца не оказалось.
В первую минуту, бросив поводья и шепнув Гнедку несколько ласковых и успокаивающих слов, девушка не обратила на это внимание. Теперь же поняла: Решетников еще не воротился домой.
Однако наша героиня была барышней вполне рассудительной и вдобавок предусмотрительной. Обойдя дом и несколько раз безрезультатно постучав в окна, Маша пожала плечиками, достала из-за пазухи заранее приготовленную записку, взбежала на крыльцо и сунула исписанный листок бумаги в дверную щель возле косяка.
Полюбовалась на дело своих рук — вышло отменно. Белый лист отчетливо выделялся в сумерках и был хорошо заметен даже издали.
«Господин капитан!
Срочно приезжайте в Андреевку, в имение баронессы. Там будет известная вам А. К. Непременно задержу ее до вашего приезда. Торопитесь!
Читалось вполне романтически — с тревогой и легким налетом таинственной опасности.
Маша удовлетворенно хмыкнула, повернулась и…
Ей показалось, что за дверьми капитанского домика раздался какой-то тихий звук. Словно внутри скрипнула половица или плохо смазанная дверная петля.
Она приникла ухом к двери. Доски были холодные и шершавые.
Но теперь, как назло, задул ветер, и береза у окна зашумела, зашептала что-то тревожно и горестно. Ей тут же принялись вторить окружающие сосны и ели.
— Видать, показалось, — с сожалением покачала прелестной головкой Маша. — Что ж, надо спешить.
Бросив последний взгляд на дверь домика, — ее записка призывно белела в полутьме, Маша стронула Гнедка и медленным шагом направила к колее. Спустя несколько минут ее санки скрылись из виду.
В следующую минуту в двух разных местах случились события, могущие по части примечательности поспорить друг с другом. Хотя на первый взгляд между
Едва лишь стих скрип полозьев санок лихой возницы из Залесного, как дверь в капитанском домике приоткрылась. Оттуда просунулась рука, нащупала записку и сорвала ее с косяка. После чего дверь захлопнулась вновь и более не открывалась.
В нескольких верстах от Орехова в ту пору произошло другое любопытное событие. Дежурный телеграфист на железнодорожной станции Руза-вино в кои-то веки получил срочное сообщение для капитана Решетникова. Смысл его показался загадочным и странным даже видавшему виды и самые причудливые телеграфные послания служителю славного аппарата Морзе.
«С большим сожалением извещаю, что тетя в Варшаву нынче не поехала. Наверное, передумала или собралась на Вильно, Могилев, Белосток или Припять. Встречайте, если успеете. Сват».
— Придет же людям в голову эдакие глупости телеграфировать, — долго качал головою дежурный. — Да еще срочною депешей! Ладно бы важное что, а то — капитанская тетка. Тоже мне птица-секлетарь! Эка невидаль… Так уж и быть, поутру надо будет передать с каким-нибудь ванькой. Багрию, что ли, велеть? Даром на вокзале вечно ошивается, так пусть хоть с пользою… для капитанской тетки.
И он с ухмылкою сунул депешу поверх стопки телеграфных сообщений. До утра подождет, никуда не денется.
Тем временем Маша приехала в имение Юрьевых. Адвокат, видно не подозревавший о двойной жизни супруги, как всегда пребывал в долгом отъезде, и прислуга почтительно склонилась перед ней. Это был дурной знак.
Обычно люди из имения в отсутствие хозяев вели себя свободнее, раскованнее. Значит, баронесса уже здесь. Но когда она приехала? И где, спрашивается, Решетников?
Маша решила не снимать шубки, для верности. И шагала в кабинет Амалии, на ходу мучительно размышляя, почему все идет не так, как обещал капитан. Оставалось всего два варианта. Либо Решетников и его люди где-то поблизости и сейчас незримо охраняют ее, Машу Апраксину, бдительно следя за баронессой. Либо — и это был бы очень неприятный вариант — что-то в планах капитана пошло не так, и Маша сейчас в имении одна. Конечно, не считая, хозяйки.
Но, в конце концов, чего опасаться? Ведь баронесса и не подозревает, что Маше известно о ней все.
Амалия сидела в кресле, расслабленно откинувшись на подушках. В ее руке застыла книжка, какой-то бульварный роман, баронесса смотрела куда-то в сторону. При виде Маши она приветливо улыбнулась, но из кресла не встала. У Амалии был усталый, больной вид; казалось, что минувшей ночью она совсем не сомкнула глаз.
— О Амалия, как я рада!
Маша постаралась придать своему лицу приветливое, и вместе с тем по возможности независимое выражение. К первому ее понуждало положение гостьи, ко второму — пистолет в кармане шубки, нарочно просторного фасона, для скрытности. Несмотря на миниатюрность этого, почти игрушечного оружия, его тяжесть была приятной и внушала нашей героине чувство уверенности.