Роковые цветы
Шрифт:
Тайные кубикулы царицы с великой осторожностью посещали Стефан, управляющий Домициллы, спальник императора Парфений и некоторые сенаторы. Встречала их Гельведия с неизменной улыбкой на холодном лице, и проведя пришедших в покой, где их ждала царица на золоченом ложе, удалялась. У выхода оставался только свирепый, двухметрового роста раб, глухонемой грек с длинным сверкающим мечом.
Час близился.
Августа безумствовала.
ГЛАВА 11
Домициан
Домициан чувствовал приближение гибели, как животное чувствует грозу. Он становился все мрачнее и мнительнее, ему повсюду чудились враги, и убийство следовало за убийством. Наконец, он казнил Эпафродита, своего советника по абсолютно ничтожному подозрению.
Узнав об этом, Августа воскликнула:
– Домициан – параноик! Но безумная жестокость не продлит его жизни.
Накануне гибели император был молчалив и задумчив. В приемной зале он сказал приближенным, что назавтра Луна обагрится кровью в Водолее, и случится нечто, о чем будут говорить повсюду, потом подошел к окну и долго глядел на холмы.
Около полуночи Домициан вскочил в страшном испуге, с головной болью, смутно припоминая хаотичные обрывки каких-то кошмаров.
Бронзовый фавн держал в руках восковую свечу, которая прогорела почти до основания. Было так тихо, что на секунду Домициану показалось, будто он оглох. Свеча зашипела и погасла.
– Света! Эй, кто там! Света сюда! – закричал он.
Послышался топот ног, и император в ужасе отпрянул. Невольники внесли масляные лампы, зажгли курительницы. Ароматный дымок потек к потолку… Тяжело дыша, император вскочил, стиснул кулаки. Разжал их и сел. Приказал всем удалиться и долго в задумчивости ходил по спальне.
Наутро к нему привели германского гадателя. Домициан сидел в высоком кресле не в силах повернуть голову, пылающую адской болью, и со злобой глядел на халдея из-под набрякших век.
– Скажи мне, колдун, – болезненным голосом проговорил Император, – почему я вижу столько молний? Рим от начала века не помнит такое множество их. Что сие означает?
– Император, можешь ли ты поклясться, что оставишь мне мою жалкую жизнь, если…
– Если что?
– Если я отвечу на твой вопрос.
– Хм. Ты забываешься, колдун. Требуешь клятвы от императора! В уме ли ты?
– Прости! Я отвечу на твой вопрос, господин.
– Ну!
– Такое множество молний…
– Говори!
– Такое множество молний, император… предвещает…
Домициан издал звук, похожий на рычание. Он всматривался в коричневый синтесис гадателя, его жидкую бороду, в маленькие
– Вот что, халдей, – сказал он. – Я хочу знать свою судьбу. Ответь мне.
– Император, – голос гадателя зазвенел, как струна. – Молнии над Римом – это знак! Боги сообщают тебе о перемене власти.
Наступило тяжелое молчание. Потом Домициан сказал:
– Твоя жизнь действительно жалка. Так избавься от нее.
Он сделал незаметный жест, и преторианцы уволокли предсказателя.
Морщась от боли, император тяжело поднялся, опираясь на подлокотники. Какой тяжелый день! Слишком сильно пахнут розы, аромат которых сводил его с ума. Покачиваясь, император удалился в спальню.
– Сегодня Луна обагрится кровью, – в мистическом оцепенении проговорил он.
Домициан никого не хотел видеть. Он ждал окончания дня. Почесывая лоб, царапнул по нарыву, брызнула кровь.
– Если бы этим и кончилось! – пробормотал он, и, приподнимаясь на ложе, крикнул: – Парфений!
Спальник остановился у входа.
– Который час, Парфений? – спросил Домициан, прикрывая рукой глаза.
– Шестой, император, – ответил спальник.
– Вот как, – с удивлением проговорил Домициан. – Кажется, вот только было четыре… Ну что ж, тем лучше! Пятый час был опасен кровью. Значит, она пролилась в другом месте, не здесь! – он в волнении поднялся. – Мне необходимо вымыться. Вода смоет с меня всю накипь этого дня.
Парфений кашлянул:
– Император, прости меня, но один человек хочет что-то спешно сказать тебе.
– Что за человек?
– Очень важное лицо…
– Я отпускаю тебя сегодня, – сказал Домициан. – А тот… Пусть он войдет. Нет! Постой. Кто это?
– Это Стефан, император, – отвечал спальник. – Управляющий Домициллы.
– А! Этого растратчика, что сейчас под судом. Что ему нужно?
– Он поклялся, что ему известно о заговоре, и что он может раскрыть его.
Домициан окаменел.
– Заговор… Пусть человек этот войдет.
Перед ним предстал человек средних лет, невысокий, с желтыми глазами. Он приблизился к Домициану и молча подал записку. Император обратил внимание на то, что левая рука мужчины обмотана повязками. Он перевел взгляд на записку.
– Что это?
– Прочти, государь.
Домициан хмыкнул и развернул лист. Пока он в недоумении читал записку, Стефан вытащил из повязок нож и ударил его в пах. Домициан пытался сопротивляться, в спальню ворвались корникулярий Клозлан, вольноотпущенник Парфения Максим, декурион спальников Сатур. Несколько гладиаторов, набросились на него и добили семью ударами.