Шрифт:
Peter James
THE TRUTH
Copyright © Peter James/Really Scary Books Ltd, 1997
All rights reserved
First published in 1997 by Orion, London
Серия «Звезды мирового детектива»
Перевод с английского А. Белоруссова
Серийное оформление В. Пожидаева
Оформление обложки И. Кучмы
Издательство АЗБУКА®
Посвящается Джону Терли,
который
Пролог
Кладбище на территории Голливудского мемориального парка, Лос-Анджелес, 1996 год
Не меркнущее даже ночью зарево городских огней освещает кладбище сильнее, чем предпочли бы трое находящихся на нем мужчин. Они надеялись на полную темноту, но попали в неоновые сумерки.
У одного из мужчин в руках портфель и ксерокопия факса, у второго – фонарь, у третьего – две лопаты, аккуратно связанные вместе. Мужчины знают, что не имеют права здесь находиться, и поэтому нервничают. Они представляли себе предстоящее дело совершенно по-другому, но все получилось против их ожиданий. Человек с портфелем умнее своих подельников, и он понимает, что никогда и ничего не происходит точь-в-точь так, как планировалось.
Они проделали долгий путь. Кладбище их пугает. Мысль о том, что им предстоит сделать здесь, пугает их еще больше, но и этот страх не идет ни в какое сравнение с тем ужасом, который они испытывают при воспоминании о человеке, который послал их сюда.
Двое из них никогда не видели этого человека – они только слышали о нем от других, но слышали такое, чего не расскажешь детям на ночь. Мысли об этом скачут в голове, придавая такую решимость, какой не доводилось испытывать за всю жизнь. Авантюристы словно плывут на шатком плоту по стремнине, и этот плот называется «Страх неудачи».
Луч фонаря упирается в надгробный камень, сметает с него мрак, словно древнюю пыль. Появляются высеченные на камне слова: имя, дата рождения и смерти. Старая могила. Не то. Они идут по кладбищу дальше, минуют купу деревьев и небольшой искусственный холм.
Еще один надгробный камень. Опять не тот. Они останавливаются, сверяются с нечетким факсом. Осматриваются, видят мраморные обелиски, ониксовых херувимов, гранитные надгробные плиты, порфировые урны, высеченные в камне слова прощания, цитаты, поэтические строки. Они не большие любители поэзии, и бессмертные строки не достигают их сквозь мрак.
– Мы не на том ряду, идиоты. Нам нужен следующий. Смотрите, тут же ясно видно, что надо пройти три ряда. Мы прошли только два.
Они находят нужный ряд. Находят нужную могилу.
Говоривший вновь заглядывает в факс, с трудом разбирает смазанные буквы, еще раз читает надпись на надгробном камне. Он действует методично, наконец кивком подает сигнал.
Остальные двое осторожно надрезают дерн и скатывают его, словно ковер. Затем
Лопата взвизгивает, наткнувшись на камень. В темноте звучит ругательство сквозь зубы. Через некоторое время работа ненадолго прерывается, и гробокопатели пьют воду из фляги.
Их работа продолжается почти три часа, и наконец крышка гроба полностью освобождена от земли. Гроб в хорошем состоянии, кое-где на нем еще держится лак, а палисандровое дерево даже не начало гнить. Это дорогая модель, на гроб пошло дерево, росшее в тропическом лесу.
Стоящие на крышке гроба мужчины откладывают лопаты, получают от своего начальника по нейлоновому шнуру с защелкивающимся карабином на конце и пристегивают каждый к торцевым ручкам гроба. Затем они вылезают из разрытой могилы и разминают натруженные спины. У одного лопнула на ладони мозоль, и он обматывает кисть носовым платком.
Даже усилиями всех троих гроб поднимается из земли с трудом и только через несколько минут отчаянной борьбы оказывается на поверхности. Человек с перевязанной рукой явно полностью выдохся и садится на землю. Они опять пьют воду, беспокойно всматриваясь в окружающую темноту. Мимо пробегает и исчезает во мраке мышь.
Теперь, когда первая, самая длительная часть работы сделана, они уже не так спешат. Сгрудились вокруг гроба, смотрят на него, переглядываются. Каждый пытается представить, как может выглядеть труп, пробывший в земле три года.
Они выворачивают шурупы, крепящие крышку к гробу, и отдают их начальнику, который предусмотрительно складывает их в карман. Возникает пауза, затем мужчины берутся за крышку и пытаются сдвинуть ее с места. Она не поддается. Они тянут сильнее. Слышится резкий громкий скрип, и крышка приподнимается на несколько дюймов с одного конца.
Гробокопатели одновременно бросают крышку и отшатываются от гроба.
– Господи боже! – шепчет тот, у которого перевязана рука.
Вонь. Они не ожидали такой вони. Будто из канализационного отстойника.
Они отходят еще дальше от гроба, но вонь окружает их, будто вся ночь успела пропахнуть ею. Того, что пришел с фонарем, скручивает спазм, но он сдерживается и сглатывает рвоту. Все трое стараются держаться от гроба как можно дальше.
Наконец запах ослабевает настолько, что можно вернуться к могиле. На этот раз перед тем, как поднять крышку, мужчины делают несколько глубоких вдохов.
Внутри гроб обит стеганым атласом – белым, цвета смерти. Волосы старухи тоже белые. Они тонкие, голова будто в облаке. Хотя они того же цвета, что и атлас, в них нет блеска, который присущ атласу. Лицо старухи бурого цвета, будто старая потертая кожа. Кое-где плоть расползлась, обнажив лицевые кости. Хорошо видны зубы – блестящие, будто их только что почистили. За то, что она относительно хорошо сохранилась, нужно благодарить дорогой гроб и сухой калифорнийский климат, – пролежав три года в более влажной почве и менее качественном гробу, она выглядела бы гораздо хуже.