Роковой выбор

Vladi N

– Нет, – смеюсь и, однозначно, покрываюсь румянцем.

– Так, Дэвидсон, это не многословие не вяжется с твоей истиной натурой. Я начинаю переживать.

– Успокойся, Зои, все в порядке. Я просто потрясающе провела время.

Не спеша стягиваю с себя босоножки, аккуратно водрузив на их почетное место на полке с осознанием, что больше никогда их не надену, а затем осторожно прохожу к себе в комнату, по пути разминая затекшие ступни. Слышу позади неторопливые шаги, которые затихают только рядом с моей кроватью.

– Ты не отстанешь от меня,

да? – улыбаюсь, хоть и прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Подруга ожидаемо качает головой и смотрит на меня во все глаза, одолеваемая жаждой подробностей.

– Как ты провела эту ночь, Брук?

Несколькими часами ранее

Автомобиль не спеша двигается по ночному городу, подсвечиваемому тысячами огней. Как завороженная рассматриваю потрясающую картинку, прикидывая в уме, сколько времени моей жизни проведены в унынии и серости.

– Так сколько тебе лет, смелая Брук?

Разворачиваюсь, натыкаясь на голубые зрачки. Такое ощущение, что они тебя рентгеном просвечивают, четко давая понять, что любой лживый ответ будет сразу же обличен.

– Вообще-то, напористый Мэтью, такие вещи у девушки спрашивать невежливо.

– Даже напористый, – хохотнул мужчина, растянув свои, словно нарисованные, губы в широкой усмешке. – Так меня ещё не называли. Такое ощущение, что ты на что-то рассчитываешь, крошка.

– Вот я кто угодно, но только не крошка, Мэтью, – я сморщила нос в возмущении.

– Можно просто Мэт. И ты можешь быть не крошкой с кем угодно. Но рядом со мной ты действительно выглядишь хрупко, Брук, – он снова как-то оценивающе пробежал по мне взглядом, а затем вернулся к глазам. – У тебя линзы?

– Что, прости?

Такого вопроса я не ожидала. Почему-то то, как на меня смотрит этот представитель мужского пола, выбивает из колеи. Не могу сказать, что я какая-то недотрога, но не было такого, чтобы внимание мужчины оказывало на меня столь волнительное воздействие.

– Твои глаза… Никогда не видел такого интересного цвета. Сначала подумал, что они зелёные. А оказалось карие.

– А-а-а, ты об этом, – снова теряюсь под его пристальным взглядом и опускаю свой на собственные коленки. – Нет, это не линзы.

– Красивые.

– Эм. Спасибо, – хорошо, что в салоне темно, и не видно моих краснючих в тон платья щек. – Так куда мы едем?

– Почти на месте, – Мэтью выглядывает в окно и даёт указание водителю притормозить чуть дальше. – Нам нужно убрать это дерьмо со своей одежды.

Он брезгливо осмотрел свою рубашку, на которой уродливыми синими кляксами осели капли злополучного коктейля, а затем опять нырнул в мое декольте.

– Мне почти двадцать один. А тебе?

– Двадцать пять. Если почти, то значит скоро у тебя день рождения?

– В октябре.

– Число?

– Зачем тебе ещё и эта информация?

Наше общение похоже на игру в пинг-понг. И пока ни один не заработал очков.

– Может быть, я хочу поздравить тебя, Брук.

То,

как интимно он произнес мое имя, заставляет воздух застрять в горле на очередном частом вдохе.

– Придержи коней, красавчик. Мы знаем друг друга только от силы пару часов. И то, – хмыкаю, – не знаем.

– Так в чем проблема? Мэтью Харрингтон, двадцать пять лет, вице-президент компании "Магнум Групп", холост, девушки нет, – он протягивает мне свою ладонь и лукаво улыбается. – В маниакальных наклонностях замечен не был. Обаятельный, прямолинейный и напористый, – подмигивает. – Открыт к новым знакомствам в таких интересных обстоятельствах, как сегодня. Особенно с такой красавицей.

Он говорит, а у меня в мозгу уже лихорадочно крутятся шестерёнки. Харрингтон. Господи, теперь понятно, к какой касте принадлежит этот человек. К той, от которой я бегу, как от огня.

– Брук? – его рука так и повисла в воздухе, а голос окрасился напряжением.

– Прости, – моргаю и вкладываю в его ладонь свою. – Брук, двадцать один год. Будущий журналист. Не замужем, парня нет. В общем… Как-то так.

– А фамилия у тебя есть? Или, – Мэт приподнимает одну бровь, – просто Брук?

– Просто Брук.

Ему не за чем знать больше. Иначе моя размеренная и выстроенная жизнь может пойти прахом.

– Что ж, просто Брук, мы приехали.

Харрингтон покидает автомобиль и направляется ко мне, чтобы открыть дверцу и подать руку. Поднимаюсь из салона, и ночной воздух снова обдает прохладой, спасительно остужая работающий на полную катушку мозг. Дурацкий каблук цепляется за подол, и я неуклюже подаюсь вперёд, натыкаясь на широкую грудь, обтянутую тонкой тканью. Упираюсь пальцами в рубашку, ощущая напряжённое тело под ними, и плавно скольжу глазами по мощной шее, на которой выделяется кадык, к заострённым скулам. Выше поднять взгляд элементарно боюсь, потому что понимаю, что Мэтью смотрит. Я ощущаю его внимание макушкой, которая, кажется, сейчас воспламенится от напряжения. Делаю попытку отстраниться, но горячая кисть ложится на мою талию, не позволяя сделать и шага. Длинные пальцы неспешно пробегают по струящемуся платью, пока не находят участок не закрытой тканью кожи. Небольшое касание – сотни мурашек разбегаются от того места, где встречаются наши оголенные тела. Пульс разгоняется до максимальной отметки, вынуждая меня поднять глаза и всё-таки посмотреть в лицо Мэтью.

– Вот это было очень опасно… – хриплю, ловя в фокус расширенные мужские зрачки. Мэт так же тяжело дышит, как и я. Не знаю, что мной руководит сейчас: количество алкоголя, выпитое накануне, непонятная тяга, одолевающая каждую клетку тела или возбуждение, разлившееся внутри – не понимаю, но безоговорочно отдаюсь этим ощущениям.

– Я смеюсь в лицо опасности, – его голос вибрирует, пальцы забираются в вырез на спине, доходящий практически до поясницы. Секунда, и я чувствую, как он касается кромки белья, но затем плавно убирает руку, снова возвращая ее на талию. – Но с тобой, на удивление, хочу растянуть удовольствие.