Роковой срок
Шрифт:
Ураган подал ягине суру и затеял разговор.
– Сколько тебе лет, достославная? – спросил он мягко, дабы расположить к себе.
– Ты лучше спроси, что хотел услышать, – грубо отозвалась ведунья и отпила из кубка. – Ох, добрая сура, да только хмелю мало... Ведь мыслишь узнать, кто я, зачем пришла?
– Кто ты, известно, мудрая ягиня...
– Что еще знаешь?
– Да более ничего...
– Память коротка!
– И верно. А зачем пришла?
Ведунья прихлебнула и крякнула по-молодецки:
–
– Невест у них высватать.
– Безмудрый ты был государь... – обреченно вздохнула ягиня. – Да прежде бы пришли и спросили, есть ли девы у них? Нет, не удосужились, гордыня не позволяет к ягине обратиться. Я бы сразу сказала: пойдете за Рапейские горы, ничего не найдете, а что было, потеряете.
– Моя вина, – признался Ураган. – Это я их послал к рапеям.
– Добро, что признаешь вину. Ты их не к сколотам послал – на верную гибель. А потом еще и прогнал! Но что Тарга завещал? «Кто шел на смерть и избежал ее, тот под моей властью и суть мой избранник!»
Никто еще не смел укорять его и поучать, напоминая о законах, даже самые приближенные.
– Я сотворил это во гневе, – повинился он. – В сердцах проклял, а потом жалел.
– Совсем уж добро! – обрадовалась старуха. – Покладист стал, как бич бросил! Может, и сговоримся с тобой... Мал кубок у тебя! Вот уже и пуст.
Ураган достал из сундука серебряную братину и налил суры до краев.
– Испей, старица...
Дряблое лицо и вовсе округлилось, будто у молодки, нос распрямился, и в блеклом взоре заблистали искорки женского чарования.
– После сего сосуда сговоримся! – принимая чашу, воскликнула она. – Ведь Тарга что завещал? Каков бы ни был гость, в какой личине бы ни явился, он мой посланник. И прежде чем спрашивать, подай ему суры, дай отдохнуть, взвесели, а он уж сам поведает, зачем явился.
– Откуда ты знаешь наши ветхие обычаи? – спросил Ураган. – Ты же иноземка.
– Да, мы из иных земель, но живем, как и вы прежде, по законам совести. Далеко отсюда наша страна. – Она отхлебнула из братины и поморщилась. – И пьют там не твое кислое кобылье молоко, а вино. У нас есть ягода, виноград... Эх, как пьянит добро и весело бывает! А от твоей суры тоска охватывает. Тьфу!
Ураган не вытерпел такого неуважения и, помрачнев, напомнил:
– Пришла на путь наставить, так наставляй.
– А ты готов увидеть, что покажу тебе? Готов ли принять грядущее?
– Что ты терзаешь меня вопросами? Знаешь – показывай дорогу!
– А станешь повиноваться и исполнять мою волю во всем, что прикажу? И не спрашивать, что да зачем?
Ураган еще больше смутился.
– Тебе повиноваться? Мне свычней, чтобы повиновались мне.
И тут же вспомнил, что бросил бич и ныне уже не государь.
– Как знаешь. –
Ягиня уж и завесу кибитки подняла, чтобы выйти, но государь схватил ее за полу одежд.
– Погоди!.. Ты что же, отныне станешь мной править?
– Тобой править будет жена, – стараясь вырваться, заговорила она. – А я лишь хотела грядущее открыть и на путь наставить.
– На что мне теперь жена, коль не нуждаюсь более в наследнике?
– Не нуждаешься, и речи нет. Ну, отпусти меня! Так и скажу Чаяне.
– Чаяне? – Он выпустил подол. – Ты знаешь Чаяну?
Старица вернулась на свое место, неторопко допила суру и развалилась на ложе.
– Ишь, сразу спохватился! Ох, беда мне с вами!..
– Где Чаяна? – Ураган навис над ней.
Ягиня потянулась и зевнула.
– На что тебе царица омуженская? Ты же презираешь это племя. И называешь волчьим...
В тот миг Ураган вспомнил жаркую летнюю ночь на берегу реки и застонал от боли.
– Спутала она меня, будто коня. И путы ее незримы...
– В праздник Купалы? – хитро засмеялась старуха. – Эх, до чего же сладкие ночи бывали!.. У вас не заведен сей обычай?
– Не знаю я такого обычая...
– И зря!..
– Укажи мне, где искать Чаяну!
– Указала бы, да что проку? Ты ведь не уступишь, не захочешь жить по другому обычаю?
– Не уступлю.
– А девы племени мати замуж не выходят, как у вас. Теперь жди грядущего лета и приходи на праздник Купалы...
– Сведи меня к Чаяне!
– Свести?.. Могу и свести. Но признаешь ли ее?
– Образ стоит перед очами... Признаю!
Ягиня укуталась своим подолом и будто бы задремала.
– Ладно, так и быть, – проговорила сквозь сон. – Мне запряги колесницу... Довольно пешей бегать, не близкий путь. А сам езжай как хочешь.
– В сей же час запрягу!
– В сей час не надо. Завтра пораньше... Или нет, к полудню, как высплюсь...
– Зачем же медлить? Отправимся сегодня!
Старуха села, воззрилась на Урагана и заворчала:
– Эк засуетился!.. То не хотел повиноваться, жены ему не надо, то ныне подавай тот же час! И кланяться готов!.. Ведь не женить тебя хочу – путь указать!
– Добро, ведунья, завтра, так завтра. А далек ли путь?
Ягиня вновь разлеглась.
– Далек... Ох, длинна дорога... И конца не видать.
– Сколько же нам скакать? День, два или более?
– Всю жизнь, государь. – Она вдруг встрепенулась. – Еще даров возьми, чтоб ублажить... Пожалуй, куфский меч ей по нраву будет и сарский бич о двенадцати коленах.