Роковой коктейль
Шрифт:
— Спасибо.
— Могу только сказать: как в девятом классе.
— Он занят. У него новое дело, — неуверенно произнесла я, не зная, кого из нас я больше защищаю.
— Тебе нужно выбраться из города, — сказала Трисия. — Напомни ему, что он теряет.
Кэссиди с сомнением поджала губы:
— А ты можешь поручиться, что дело не закончится тем, что она сама его потеряет?
— Нет, но в Хэмптонсе очень просто позабыть обо всех делах. Поэтому мы едем в Саутгемптон. На уик-энд.
Я поморщилась. Эти выезды по выходным отчасти и завели меня в тот романтический тупик, где я сейчас пребывала. Так что идея мне совсем
Мы с Кайлом познакомились в октябре. Все шло неплохо до Рождества, пока он не повел меня на вечеринку своего полицейского управления. Кайл считался у них самым завидным холостяком, и потому все жены и любовницы глаза сломали, целый вечер таращась на меня. Хотя обошлось без допроса, я за один раз ухитрилась не так одеться, не то сказать и не то сделать. Даже для меня это было слишком. Декольте оказалось чересчур глубоким, платье чересчур коротким и темным. Я обругала слезливую мелодраму, которую они только что закончили обсасывать в своем книжном клубе. Но моим высшим достижением стало то, что я, поскользнувшись на пластиковом снегу, весело припорошившем танцпол, упала и вылила свой яичный коктейль на комиссара.
Кайлу все это, казалось, нипочем. Эпизод с коктейлем даже развеселил его. Но я ожидала, что Санта подбросит мне в камин алую букву «А» [3] в качестве пищи для размышлений. Я так упорно убеждала себя, что мне нет места в его мире, что, наверное, накаркала. В новогодний вечер он был занят, и я задержалась в Виргинии, где проводила праздники. В январе он расследовал один действительно сложный случай, и мы виделись только дважды. В День святого Валентина я отважилась пригласить его к себе домой на ужин. Он пришел, и все было чудесно. В марте мы ходили на благотворительный обед, организованный при поддержке группы Кэссиди, где он очень мило со всеми общался, хотя мне было очевидно, что сама идея проведения таких обедов ему не по душе.
3
Героиня романа Н. Готорна «Алая буква» носит этот знак как «позорное клеймо» прелюбодейки. Здесь — символ чужеродности Молли Форрестер в обществе полицейских.
После этого, наконец, между нами наметилось сближение. Потому десять дней назад я предложила поехать куда-нибудь на уик-энд вдвоем, только он и я. Он долго молчал, а затем сказал:
— Посмотрим.
И я услышала скрип тормозов и ощутила толчок в шею.
С тех пор мы только пару раз коротко переговорили по телефону. Ему было явно не до меня. Вопрос состоял в том, надолго ли это у него.
Наверное, этот вопрос лучше всего было обдумывать за городом в компании двоих лучших подруг. Я стала вспоминать, сколько денег у меня осталось на банковской карточке.
— Сейчас только первая неделя мая. Когда начинается сезон?
— Не волнуйся, мы остановимся в доме моей тети.
Мы с Кэссиди переглянулись, явно испугавшись одной и той же мысли.
— У тети Синтии? — спросила я.
— Да.
— Это та самая тетя Синтия, которая постоянно переписывает свое завещание? — спросила Кэссиди.
— Та самая.
— Тетя Синтия, которая напилась на похоронах твоего дедушки, влезла на стол в столовой и запела «Мы встретимся снова»? — продолжила я, чтобы убедиться, что речь идет о той самой женщине, о которой Трисия поклялась
— Это она.
Мы с Кэссиди всплеснули руками, не будучи до конца уверены, что этикет предписывает сказать в подобных случаях. Я решилась первой:
— Но ты же ее терпеть не можешь.
— Да. Но у нее чудесный дом, — чересчур оживленно настаивала Трисия.
— А, понятно. Она уезжает, а ты подкупила ее экономку, чтобы та дала тебе ключи на выходные, — предположила Кэссиди.
— Нет. Она будет дома. Вся наша семья собирается у нее. — Трисия так широко улыбнулась, что мне стало страшно, как бы этой улыбкой она не испортила себе лицо, как бывает от неудачной подтяжки. — А если вы откажетесь ехать со мной, то я сама влезу на стол и спою.
Кэссиди пожала плечами:
— Нет, такого я пропустить не могу. На меня можешь рассчитывать.
— Что происходит? — удивилась я.
— Молли хочет сказать, что она тоже согласна ехать, — пошутила Кэссиди.
— Конечно, я бы с удовольствием, но я никак не возьму в толк. Если тетя Синтия опять что-то выкинула, то почему вся родня срочно мчится к ней и почему ты не можешь отмазаться, сославшись на занятость?
Улыбка Трисии померкла.
— Это сборище по случаю помолвки Дэвида.
Винсенты — удивительное семейство. Голубая кровь Новой Англии, республиканцы до мозга костей, никого родовитее я в жизни не видела. Трисия в шутку рассказывает, что ее предки прибыли на корабле, который вышел раньше«Мейфлауэра», чтобы убедиться, что колонии пригодны для жизни и все там устроено как надо. Планирование и контроль у нее в крови. Ее родители живут в Коннектикуте, но держат и квартиру в Нью-Йорке, потому что постоянно приезжают на какое-нибудь светское мероприятие. Они всегда хорошо относились к нам с Кэссиди. Трисия от них просто без ума, но от них и правда нетрудно спятить. А еще у нее есть любимый, обожаемый брат Дэвид. И она готова была бы оборвать беседу с самим президентом, чтобы ответить на его звонок. Но Дэвид имеет привычку сначала сделать, а потом подумать. А затем позвать на помощь Трисию.
— Значит, они решили объявить о помолвке? — спросила Кэссиди.
Улыбка совсем исчезла с лица Трисии.
— Ее родители закатили шикарную вечеринку в Лос-Анджелесе, а мама с папой решили внести свою долю и устроить им прием здесь. Матушка считает, что жители Западного побережья лишены уважения к традициям. Но их скромный проект растягивается на целый уик-энд, и все приглашенные не поместились бы в доме в Коннектикуте. Очевидно, кто-то, хватив лишку, проболтался по телефону тете Синтии, и теперь вы, ребята, поедете со мной, потому что иначе мне этого не пережить. — Ноготь правого указательного пальца Трисии впился в кутикулу большого — у нее это верный признак огорчения.
— Мы обязательно поедем, — заверила я, беря ее за руку, чтобы она прекратила терзать свой палец.
Затем Кэссиди, у которой имелся особый дар, изрекла те самые слова, что крутились у нас у всех в голове:
— Он и правда собрался жениться на этой суке?
На мгновение мне показалось, что жар, тлеющий под внешностью дрезденской куклы, вырвется наружу в виде расплавленной лавы и мы станем свидетелями извержения вулкана. Но Трисия, прирожденная леди, сумела удержать его внутри и лишь подняла свой бокал, провозглашая тост: