Роковой дом
Шрифт:
Большой открытый ресторан на Елисейских Полях был переполнен иностранцами. Поль де Вирье и Билл Честер сидели друг напротив друга на широкой террасе с множеством маленьких столиков между цветущими кустами.
Оба курили: англичанин сигару, а француз сигарету. Была половина восьмого. Вместо того, чтобы сесть на ближайший поезд, который отправлялся в Швейцарию, оба решили чуть отложить отъезд, чтобы со всеми удобствами пообедать в Париже.
Говорить им было почти не о чем, и Честер даже привскочил на стуле, когда Поль внезапно вынул изо рта сигарету,
Он пристально взглянул Честеру прямо в глаза.
— Мне неспокойно оттого, что мы оставили миссис Бейли в Лаквилле совсем одну, — решительно произнес он.
Честер тоже поднял глаза, раздраженно спрашивая себя, что, черт возьми, затевает этот француз!
— Вам известно, я сделал все, чтобы уговорить ее уехать, — коротко произнес Честер, — затем он неторопливо добавил: — Мне кажется, граф, вы совершенно неверно оцениваете наши отношения с миссис Бейли. Я се опекун, это правда, но у меня нет власти принудить ее поступить так, как я считаю разумным и правильным. Она себе полная хозяйка.
Честер резко замолк, не желая обсуждать Сильвию с этим иностранцем, каким бы — абсолютно необъяснимым — доверием тот у нее не пользовался.
— Лаквилль — очень странное место, — задумчиво заметил граф. — Куда более странное, чем вы можете себе вообразить, мистер Честер.
Англичанин счел, что это замечание не требует отклика. Конечно, Лаквилль странное место — говоря без околичностей, пристанище порока. Это он уже понял. Но как же удивительно было слышать все это от графа — словно бы Сатана обличал грех.
Наконец он раздраженно отозвался:
— Ну, разумеется! Я не могу понять, как миссис Бейли вообще пришло в голову туда отправиться.
Его мысли были полны Сильвией. Он продолжал говорить о ней, казалось, сам того не желая.
— В Лаквилль она попала, можно сказать, случайно, — быстро пояснил Поль де Вирье. — Ее привезла туда польская дама, Анна Вольски — миссис Бейли, наверное, о ней упоминала. Они подружились в отеле в Париже. Потом мадам Вольски таинственным образом исчезла. Лаквилль — не то место, где молодой женщине можно жить одной.
Билли Честер откинулся на спинку стула. Еще раз он спросил себя, что задумал этот человек. Не собирается ли он в заключение объявить, что не поедет в Швейцарию… что возвращается в Лаквилль, дабы позаботиться о Сильвии?
Совершенно внезапно молодого англичанина охватило чувство примитивное и ранее — за исключением последних дней — ему незнакомое — ревность.
Проклятье, при чем тут ревность! Он больше не любит Сильвию Бейли, но остается ее поверенным и другом на всю жизнь. Его обязанность — не позволить ей совершить какую-нибудь глупость, к примеру, проиграть в карты все свои деньги — приличное состояние, с таким трудом заработанное Джорджем Бейли — или, что было бы еще хуже, сдуру выскочить замуж за какого-нибудь иностранного авантюриста.
Он подозрительно взглянул на своего спутника. Может ли быть, чтобы подлинный французский граф вел такую жизнь, какую этот Поль де Вирье вел в Лаквилле?
— Если вы действительно так считаете, то, думаю, мне лучше отказаться от поездки в Швейцарию и вернуться завтра утром в Лаквилль.
Он
Выражение лица Поля де Вирье переменилось, когда француз заговорил, в его голосе зазвучало облегчение — более того, радость:
— Замечательно! Вы абсолютно правы! Да, да, мистер Честер, возвращайтесь в Лаквилль и уведите оттуда миссис Бейли. Неправильно, что она осталась там одна. Поверьте мне, Лаквилль — не место для беззащитной женщины. У нее нет там ни единого друга, никого, к кому можно было бы обратиться за советом — кроме, разумеется, мсье Польперро — он, конечно, сделает все, чтобы сохранить выгодного клиента.
— Есть еще эта забавная пожилая пара — я имею в виду Фрица Как-его-там и его жену. Они, без сомнения, приличные люди.
Поль де Вирье решительно помотал головой.
— Вахнеры не подарок — произнес он медленно. — Можно подумать, что они очень привязаны к миссис Бейли, но на самом деле они любят только самих себя. Это авантюристы. «Аутсайдеры», как сказали бы американцы. Старый Фриц — отпетый игрок, из тех, кто мечтает приобрести богатство — сказочное богатство — при помощи «системы». Такой человек ради денег пойдет на все. Думаю, об исчезновении мадам Вольски им известно больше, чем кому-либо другому.
Граф понизил голос и склонился над столом.
— С самого начала, мистер Честер, — продолжал он, — я подозревал и даже был уверен, что Вахнеры — вымогатели. Я не сомневаюсь: они узнали о бедной леди что-то компрометирующее, заставили ее заплатить и… уехать! Непосредственно перед тем, как она покинула Лаквилль, они пытались получить у менялы в Казино ссуду под какой-то нестоящий залог. Но после исчезновения мадам Вольски у них внезапно денег стало предостаточно.
Честер взглянул на своего спутника. Только сейчас он серьезно прислушался к его словам. Когда речь зашла о таком деянии, как «вымогательство», английский юрист не мог не насторожиться.
— Если это правда, — заявил он, — то, думаю, мне нужно вернуться в Лаквилль сегодня же. В поездах, полагаю, недостатка нет.
— В любом случае вы можете подождать до утра, — сухо отозвался Поль де Вирье.
Как прежде Честера, его внезапно пронзила примитивная страсть, называемая ревностью. Но, будучи французом, граф знал это ощущение… и даже приветствовал его. Оно означало, что он еще молод и не утратил связи с многочисленным племенем, именуемым «влюбленные».
В эти минуты ему казалось, что Сильвия, его «маленькая английская приятельница», находится рядом. Он увидел ее голубые глаза, наполнившиеся слезами из-за его резкой речи… затрепетал, как в тот раз, когда неодолимая сила заставила его сжать Сильвию в объятиях, и ее рука вновь, как в то утро, скользнула в его ладонь.