Роковой дом
Шрифт:
— Сегодня вы должны играть, мадам, — властно произнес он. — Я предчувствую, что вы принесете нам счастье, как в тот раз, когда играли Первые.
Сильвия ответила нерешительным взглядом. Ее мысли обратились к подруге, которую она редко вспоминала в последние дни.
— Помните, как радовалась тогда бедная Анна? — шепнула она.
Мсье Вахнер вытаращил глаза; его длинное грубое лицо исказила гримаса страха, почти что ужаса.
— Не говорите о ней, — произнес он резко. — Это спугнет удачу!
Тут вмешался Честер.
— Сильвия, пожалуйста,
Честера раздражала мысль, что Сильвия в его присутствии сдерживает себя.
И Сильвия вдруг решилась. Банк держал граф Поль. Он рискнул — какой суммой? Восемью сотнями фунтов из своего наследства? Это было безумие, полное безумие с его стороны!
Ну что ж, тогда она тоже будет играть! У нее возникло ощущение, сопряженное со своего рода болезненной радостью: ей казалось, что они оба составляют собой одно целое. Он рискует своими деньгами, а она постарается их выиграть. Если ему посчастливится, она будет рада оттого, что он выиграет ее деньги.
Мсье Вахнер услужливо нашел для Сильвии место за столом, и она села. Граф де Вирье обвел глазами стол, увидел ее, вспыхнул и устремил взгляд прямо перед собой.
А затем, как в ее первый вечер в Казино, Сильвии стало необыкновенно везти.
Снова и снова она вытягивала девятку, даму короля, восьмерку…
И еще раз игроки стали возбужденно повторяя ее ставки, глядя на нее с благодарным, восторженным интересом, поскольку в тот вечер она даровала им преходящее богатство.
Чем больше Сильвия выигрывала и помогала выигрывать другим, тем более несчастной она себя чувствовала. Увидев, что осталось от горки банкнот перед графом Полем, она была просто убита. Восемьсот фунтов? Чудовищно потерять такую сумму за один вечер.
Затем наступил перелом. Удача оставила Сильвию, и она вздохнула свободнее.
Она взглянула в бесстрастное лицо графа Поля. Вид у него был усталый, чего и следовало ожидать после долгого путешествия из Бретани. И вновь, как по волшебству, фортуна поверюсь к Сильвии лицом. Ей шла одна лишь хорошая карта: комбинации все тех же восьмерок и девяток.
Внезапно она встала и отодвинула стул. Со всех сторон раздался протестующий ропот.
— Если мадам уйдет, удача уйдет вслед за ней! — эта фраза прозвучала не один, а, по меньшей мере, два раза.
Честер не сводил с нее изумленного, осуждающего взгляда.
— Ага! — воскликнул он. — Не удивляюсь, Сильвия, что тебе нравится играть! И часто такое бывает? Сколько ты выиграла у этого бедняги?
— Девяносто фунтов, — ответила она машинально.
— Девяносто фунтов! А приходилось ли тебе столько проигрывать — я имею в виду, за один вечер? — Честер задал этот вопрос прежним, не лишенным сарказма тоном. И все же сумма не могла не внушить ему уважение. В счетах провинциальных юристов подобные встречаются не часто. Сильвия апатично посмотрела ему в лицо.
— Нет, — медленно ответила она. — За вечер я никогда не проигрывала больше десяти фунтов. Проиграв десятку, я всегда прерывала игру. В этом состоит
— А! Понятно! — холодно отозвался Честер.
Затем оба смолкли, потому что неподалеку, у стола, разгорелась перепалка между мсье и мадам Вахнерами. В первый раз Сильвии пришлось наблюдать, как эта достойная пара ссорится публично.
— Говорю тебе, никуда я не пойду! — сквозь зубы шипел ами Фриц. — Сегодня мне везет, чертовски везет! Отвяжись, Софи, уйди и оставь меня в покое. Я добыл за вечер тысячу франков и, наконец, могу попробовать свою новую систему. Да, я собираюсь сделать это прямо сейчас! Хватит меня уговаривать. Плевал я на свои обещания. Если я что пообещал, то, значит, соврал!
Немало огорченная, Сильвия обернулась. На побагровевшем лице мадам Вахнер был написан нескрываемый гнев. Однако, заметив своих английских друзей, она с большим усилием взяла себя в руки.
— Ну ладно, — произнесла она. — Ладно, Фриц! Можно подумать, я какое-то злобное чудовище. Я твоя жена, мой долг повиноваться. Но только я не хочу смотреть, как ты спустишь все деньги, которые выиграл благодаря нашей милой приятельнице, мадам Сильвии. Да, я ухожу и оставляю тебе одного, мой бедный Фриц.
Она фамильярно взяла Сильвию под руку, и вместе, в сопровождении Честера, они покинули зал для игры в баккара.
В вестибюле мадам Вахнер, печально улыбаясь, обратилась к Честеру:
— Жаль, что Фриц не ушел с нами! Он выиграл целую тысячу франков. Для нас это большие деньги. Теперь он, наверное, их проиграет; вы, моя дорогая, — она обернулась к Сильвии, — приносите ему удачу, а вот граф — наоборот. В этом я тысячу раз убеждалась. Перед самым тем днем, когда вы с бедной мадам Вольски приехали в Лак вилль, Фриц проигрался в пух и прах, и все оттого, что банк держал граф де Вирье!
— Может быть, граф сегодня не станет больше держать банк, — неуверенно отвечала Сильвия.
— Станет, станет! — раздраженно воскликнула мадам Вахнер. — Я ведь рассказывала вам, Сильвия: наша поденщица узнала от жены мсье Польперро, у которой сестра служит кухаркой в доме герцогини д'Эглемон, что крестная графа де Вирье завещала ему громадное состояние? Ну, так вот, скоро от этих денег останется пшик, — она хихикнула, словно находила эту мысль весьма забавной. — Но не думаю, что в кармане Фрица осядет хоть малая их часть, даже при том везении, которое всем нам сегодня выпало. — Она признательно взглянула на Сильвию.
— Вы тоже, сэр, — мадам Вахнер с широкой улыбкой обернулась к Честеру, — вы тоже, должно быть, довольны тем, что мы все вместе побывали в Казино. Жаль, что вы не решились сделать ставку! Рискнули бы хоть одним фунтом! Вернулись бы потом в Англию с полным карманом денег.
— Скорее всего, я потратил бы их в Швейцарии! — засмеялся Честер. — Я ведь собираюсь в Швейцарию, мадам! Послезавтра уезжаю.
— А на обратном пути к нам заедете? — с нескрываемым интересом спросила мадам Вахнер.