Роковой дом
Шрифт:
— Сегодня я о Вахнерах молчу. Если разрешите, я пройду с вами часть пути.
И он прошел с ней не часть, а почти весь путь. Остановился, только когда увидел миниатюрную, одиноко стоящую виллу, где жили Вахнеры.
Там Сильвия, по наивности, стала уговаривать заглянуть к Вахнерам вместе.
— Пойдемте, — просила она настойчиво, — мадам Вахнер обрадуется! Вчера она говорила, что вы ни разу у них не были.
Но граф Поль с улыбкой покачал головой.
— Я и не собираюсь у них бывать. Вы же знаете, я их не люблю. Надеюсь, — он
— Никогда! — вскричала, она, заливаясь густым румянцем. — Никогда, граф Поль! Неприязнь к моим бедным друзьям делает вас несправедливым.
— Да, наверное. Прошу прощения у них и у вас. Это был глупый — хуже того, нескромный — вопрос. Сожалею, что его задал. Примите мои извинения.
Сильвия всмотрелась в него, чтобы узнать, искренне ли он говорит. Лицо его было серьезно. Ее взгляд был жалобным и растерянным.
— Не говорите так! Можете спрашивать о чем угодно, я не против.
Но граф де Вирье не переставал себя корить.
— Вопиющая глупость — вмешиваться в чужие дела, — пробормотал он. — Меня, однако, извиняет следующее: на днях — а точнее, десять дней назад — я узнал, что у Вахнеров очень туго с деньгами, А потом деньги у них вдруг появились в изобилии — a flot , как мы говорим. Признаюсь, по глупости я вообразил себе почти уверился — что они обязаны своим нынешним процветанием вам! Но, разумеется, мне не следовало даже задумываться об этом, а тем более заводить с вами разговор. Простите, больше это не повторится.
А затем, внезапно отвесив свой обычный чопорный поклон, граф де Вирье круто повернул, предоставив Сильвии одной шагнуть в небольшую деревянную калитку, на которой было написано краской: «Шале де Мюге».
ГЛАВА 18
Сильвия распахнула белую калитку и пошла к дому по дорожке, ведущей через запущенный сад.
Его неопрятный облик, буйно разросшиеся сорняки неприятно поражали глаз, привыкший к безукоризненным садам английской провинции. Сильвия вновь с недоумением спросила себя, как Вахнеры терпят такой непорядок в непосредственной близости от своего дома.
Зато забавное зрелище представляло собой причудливое одноэтажное шале, так не похожее на те строения, которые окружали ее в Англии.
Над домом и заброшенным садом сгустилась в тот день неподвижная давящая жара. Шоколадно-коричневые ставни столовой и гостиной были закрыты, и Сильвии подумалось о том, как приятно будет спастись от палящего солнца в скупо освещенном полупустом «салоне», выпить чашку чая и мило поболтать с друзьями, а потом, когда жара спадет, проводить их в Казино.
Сильвии всегда нравилось беседовать с мадам Вахнер, в чем она даже слегка стыдилась себе сознаться, потому что эту космополитку трудно было назвать изысканной особой. Однако мадам Вахнер нельзя было отказать в добродушии,
В незамысловатой, бедной событиями жизни молодой англичанки уже не оставалось для мадам Вахнер никаких секретов. Той было известно, например, что Сильвия не имела близких родственников и, подобно Анне Вольски, не обзавелась в Париже никакими знакомствами.
И то, и другое внушало мадам Вахнер особый доброжелательный интерес к обеим молодым вдовам.
Сильвия Бейли дернула примитивный колокольчик единственной двери — другого входа в Шале де Мюге не было, разве что окна.
Через несколько мгновений дверь открыла поденщица и коротко сказала:
— Мсье и мадам в Париже. — Довольно развязно она добавила: — Поехали за деньгами. — Она явно желала сказать: «Да, мои хозяин с хозяйкой — дураки дураками, просадили в Казино все деньги, а теперь отправились в Париж пополнить запасы!»
Сильвия была раздосадована. После нервного разговора с графом Полем ей было бы очень кстати непринужденно побеседовать на обыденные темы с мадам Вахнер. Мысль о том, что придется долго тащиться одной, страдая от жары, в «Виллу дю Лак», показалась ей невыносимой.
Почему бы ей не войти в дом… не отдохнуть немного? Тем более что, скорее всего, не пройдет и часа, как Вахнеры вернутся. Они не любили Париж и больше двух часов там обычно не проводили.
Тщательно выговаривая французские слова, она попросила у служанки разрешения войти и подождать в доме.
— Уверена, мадам Вахнер не стала бы возражать, — с улыбкой добавила Сильвия. После неловкой паузы женщина впустила ее в дом и провела в темную столовую.
— Как вы считаете, когда вернется мадам Вахнер? — спросила Сильвия.
Служанка задумалась.
— Не могу вам сказать, — пробормотала она наконец. — Они никогда не предупреждают, куда собираются и когда возвратятся. Очень чудные люди!
Она торопливо вышла из комнаты, а потом вернулась, держа в руке большой солнечный зонт из хлопчатобумажной ткани.
— Не знаю, пожелает ли мадам сидеть здесь в одиночку. Я собираюсь домой, моя работа окончена. Быть может, мадам оставит ключи под ковриком, когда будет уходить?
— Да, если не дождусь друзей, то так и сделаю. Но, надеюсь, мадам Вахнер вот-вот появится.
Сильвия была немногословна. Ей не нравился развязный, почти что грубый тон поденщицы.
— Если мадам дождется хозяина и хозяйку, не будет ли она так любезна объяснить им, что сама потребовала впустить ее в дом? Мне строго-настрого запрещено впускать посторонних, когда мадам Вахнер нет дома.
Женщина произнесла это быстро, уставив на сидящую перед ней посетительницу вопросительный взгляд.
Миссис Бейли вдруг поняла (или ей так показалось), что значит этот взгляд, вынула из кармана кошелек и протянула служанке десять франков.