Роковой дом
Шрифт:
Девочкой и молодой девушкой она находилась под неусыпной опекой своего сурового отца; чтобы угодить ему, она и решилась на брак с состоятельным и немолодым жителем Маркет-Даллинга, и в дальнейшем скорее терпела любовь мужа, чем отвечала взаимностью. Джордж Бейли, будучи также человеком решительным, без колебаний предписал жене образ жизни, соответствующий его — но не ее — вкусам. За недолгие годы своего супружества миссис Бейли получила от мужа множество ювелирных изделий, не столько дорогих и красивых, сколько эффектных. Носить такие
Затем, спустя четыре месяца после смерти мужа, скончалась тетушка Сильвии и оставила ей в наследство тысячу фунтов. Молодой адвокат Уильям Честер, опекун Сильвии, а, кроме того, ее друг и поклонник, советовал сделать на эти деньги какое-нибудь «действительно стоящее приобретение», но миссис Бейли, заупрямившись, предпочла обзавестись ниткой роскошных жемчужин!
Наблюдая за важными дамами Маркет-Даллинга в тех случаях, когда сходилось вместе большое общество, Сильвия замечала, что все они носят жемчуг. Зная к тому же, что жемчуг — единственный вид украшений, который вполне уместно носить вдове, она и решилась на указанное «вложение капитала» (Честер, правда, называл это иначе — «безумной выходкой»).
Вот почему красивое жемчужное ожерелье сделалось в глазах Сильвии символом ее свободы, Билл Честер объяснил ей довольно суровым тоном — что, если бы она последовала его совету, то стала бы ежегодно получать 55 фунтов стабильного дохода. С пылающими щеками Сильвия отвечала ему, что имеет право распоряжаться своим наследством, как ей вздумается. Она чувствовала себя полновластной хозяйкой этих денег еще и потому, что наследство ей досталось от сестры матери и не имело ничего общего ни с отцом, ни с покойным Джорджем Бейли.
Честер сдался, более того, под конец, чтобы Сильвию не обманули, он сам взялся за хлопоты, связанные с покупкой.
Позднее Билл — так Сильвия именовала молодого адвоката, невзирая на его солидное положение — даже вынужден был признать, что капиталовложение оказалось все же вполне удачным: за два года, прошедшие после покупки, стоимость ожерелья возросла. А главное, ни одно приобретение, ни один подарок не доставляли Сильвии такой большой, не ослабевающей с годами радости, как это любимое жемчужное ожерелье.
Но в тот погожий июньский день Сильвия прислушалась к совету подруги и, прежде чем отправиться на Монмартр, сняла жемчуг, положила его в футляр и оставила на хранение достойнейшему мсье Жирару, хозяину «Отеля де л'Орлож».
ГЛАВА 2
Неторопливыми шагами, то и дело останавливаясь и разглядывая витрины попадавшихся по пути лавчонок, Сильвия Бейли и Анна Вольски взбирались по крутым улицам, улочкам и переулкам, которые ведут к вершине Монмартра.
— Рю-Жоли? — повторил улыбчивый прохожий, к которому дамы обратились с вопросом, — это там, дальше! — и он неопределенно махнул рукой куда-то вверх, к небесам.
Да,
Во внутренний двор вели большие железные ворота, однако, они были на запоре. Пришлось потянуть за ржавую проволоку, соединенную с колокольчиком, но на его звук никто не вышел.
Подруги немного подождали.
— Должно быть, ее нет дома, — разочарованно произнесла Сильвия.
Но мадам Вольски молча вновь потянула за проволоку. Одно из окошек у них над головой раскрылось и в нем показалась темноволосая женщина средних лет.
— Qui est la? [3] — спросила француженка и, не дожидаясь ответа, скрылась. Еще через мгновение подруги услышали ее тяжелые шаги по скрипучей лестнице.
Женщина спустилась во двор, отперла ворота и знаком предложила посетительницам следовать за нею.
3
Кто там? (фр.).
— Мы хотели бы видеть мадам Калиостру, — робко заговорила Сильвия. Она приняла эту грузную, неопрятно одетую женщину за служанку.
— Мадам Калиостра к вашим услугам!
Следом за предсказательницей подруги вошли в небольшую гостиную, которая выглядела довольно необычно. Она была очень чисто прибрана, но пропитана слабым запахом затхлости. Даже сейчас, в теплый ясный день, окна были закрыты.
На красных стенах висели различные наброски, изображающие руки, сердца и головы, на крошечной каминной полке стоял прекрасный пастельный портрет мужчины в одеянии восемнадцатого века с напудренными волосами.
— Это мой предок, граф Калиостро, — гордо заявила толстая невысокая мадам. — Если, как я осмелюсь предположить, вы явились сюда за советом, то вскоре убедитесь, что ко мне перешел по наследству великий дар, прославивший графа.
После минутного промедления она спросила:
— Что вам будет угодно? Разложить карты? Или вы предпочитаете хрустальный шар?
Мадам Калиостра смерила стоявших перед ней молодых женщин пристальным оценивающим взглядом. Она явно прикидывала, сколько с них можно будет содрать.
— Если желаете карты, это стоит пятьдесят франков. Решайтесь, сударыни: с каждой из вас я возьму за предсказание судьбы по картам семьдесят пять франков!
Сильвия едва сдержалась: ей страшно хотелось расхохотаться. Все вокруг казалось таким нелепым: чудной маленький домик, странная полупустая комната с затхлым воздухом и эта вульгарная на вид женщина, которая утверждает, что происходит от знаменитого графа Калиостро! И жалкая в своей наивности попытка выманить у посетительниц лишние двадцать пять франков.