Роковое влечение
Шрифт:
— У тебя сложный характер. Если ты планировал спасти меня, надо было собрать сумку со всем необходимым.
Умные глаза, упрямо сжатые губы. Не так я себе представляла организаторов массовых убийств. Разве он не должен быть фанатиком, который со слюной у рта доказывает свою правоту?
— У вас на родине женщины когда-нибудь затыкаются? — немного надменно произнес Антонио. — И да, спасать я тебя не планировал, — усмехнулся пират, — эта «гениальнейшая» идея посетила меня внезапно. Я, кстати, уже жалею.
На последних словах пират сурово посмотрел на меня, а я тут же отвела взгляд.
— Вдобавок
Но Антонио мою остроту не парировал, не поворачиваясь, он покачал головой, будто я сказала полную глупость. А затем неожиданно починил мотор.
— Ура!! — вскрикнула я, снова чуть не утопив нас обоих.
Пират же моей радости не разделял. Солнце осыпало океан миллиардами сверкающих бриллиантов, а он только хмуро смотрел по сторонам.
– Почему мы не плывем?
– Говори, куда плыть, — спокойно ответил Антонио.
– Я!?
— Ну да, ты же у нас учёная.
Тёмное от загара и усталости лицо блестело, он тяжело дышал. Антонио, конечно же принял решение и мы помчались в сторону солнца, что снова медленно уходило за горизонт, но в итоге…
В итоге у нас кончился бензин.
Антонио хмурился, казалось, что он растратил всю свою уверенность. Я так расстроилась, глядя на него, что готова была разреветься. Но вовремя спохватилась и взяла себя в руки. В какой-то момент я поняла, что теряю надежду. А пират стоял на коленях, зачем-то бултыхая руками в воде. Солнце доканывало меня, хотелось пить и есть.
И пока я печалилась о своей судьбе, Антонио умудрился поймать руками какую-то рыбешку.
— Я не могу съесть сырую рыбу!
— Я тебе и не предлагаю, — распотрошив тушку, он поглотил скользкое тельце.
— Ты!? — возмутилась я. — Должен был уговорить меня, привести доводы.
Прожевывая, Антонио разглядывал меня.
Я даже не успела обидеться на то, что он не уломал меня съесть хоть что-то, потому что на горизонте появилась яхта.
Мы стали махать руками и свистеть.
— Они нас не услышат, мы с подветренной стороны, — констатировал Антонио, — слишком далеко.
И вдруг пират сделал шаг и навис надо мной, от внезапности его движения меня обдало ужасом. Стану его двести третей жертвой, и никто даже не узнает.
— Говорила мне мама, что все зло от женщин! — прорычал Антонио сквозь зубы, а я испуганно замолчала.
К ночи стало холодать, я тряслась в его майке, лёжа на дне лодки, а Антонио и вовсе голый по пояс. Мне был известен только один способ согреться в нашей ситуации, но гордый пират, похоже, не собирался им пользоваться. Я тихонько подползла и прижалась к нему, спина к спине.
Железные у человека нервы — всю ночь спать, когда твоя лодка дрейфует в океане.
— Если ты хоть шевельнешься, то я перегрызу тебе сонную артерию.
Приукрасила я, конечно же, ничего подобного я сделать не смогу.
— Помнишь?! Я умная и знаю, где она находится.
Его
Глава 8
Океан спокоен, волн почти не было, а если и были, то не таили в себе никакой опасности, погода благоволила на штиль. Лёгкий ветер обдувал мое лицо. Солнце припекало. Проснувшись, я решительно отпрянула от чужого тела. В нос ударил малознакомый древесно-пряный мужской запах, перед лицом оказалась широкая, загорелая спина с небольшой тату между лопаток. Несмотря на дикие условия, спала я крепко, поэтому даже немного испугалась, когда вдруг резко вернулась в реальность. Как и последние полгода, мужа рядом не оказалось.
Я все еще не примирилась с тем, что больше никогда не проснусь рядом с бывшим. К моему огромному разочарованию, я так и не смогла отвыкнуть от связанных с ним маленьких привычек: его любви к развешиванию брюк на спинках стульев, пристрастью к очень черному кофе или жарке яиц с луком по утрам. Во время завтрака профессор никогда не садился за стол, он обожал стоять с тарелкой в руках у окна, размышляя. Мне всегда казалось, что он думал о чем-то важном для науки и человечества, на самом деле, наверное, вспоминал студенток потока, перед которыми должен был в тот день читать лекцию.
Похоже, я бы не смогла так просто переспать с другим мужчиной, переоценила свои силы с Искандаром. Я была жалкой идиоткой, которая искренне верила, что вышла замуж навсегда.
Пират по-прежнему спал, от равномерного дыхания плечи слегка приподнимались и опускались. Антонио едва заметно пошевелился. Я немного отползла в сторону, разглядывая его смуглую, крепкую спину. Между лопаток Антонио рука мастера изобразила небольшой крест, над ним пара крыльев и надпись на незнакомом мне языке. Непроизвольно я подняла правую руку и, едва касаясь, провела пальцем по кресту на загорелой коже. Меня поразила ее гладкость, видимо, это было результатом долгого пребывания в океане и на свежем воздухе, такая живая, шелковистая, ни единого изъяна.
Антонио повернулся очень резко. От неожиданности я отползла к краю лодки, пытаясь увеличить между нами расстояние, как таракан, застуканный с поличным в хлебнице. Но пират успел поймать мою руку, с силой сжав запястье, кисть тут же онемела. Меня испугал хищный взгляд карих глаз с жёлтым проблеском. Однако своих глаз я не отвела, упрямо изучая нос с лёгкой горбинкой, высокий лоб и густую щетину, почти бороду, на его подбородке.
— Не трогай меня, — я тяжело дышала, отчаянно пытаясь успокоиться.
Лодка была довольно большой для нас двоих, но деться мне было некуда. Антонио не делал попыток приблизиться, но я дергала ногами, отпихивая его. Босые стопы скользили по мокрой поверхности дна.
— Никогда не брал женщин силой, — без интереса разжал пальцы пират.
— Твои дружки говорили другое.
Черноволосый мужчина усмехнулся и покачал головой.
Не желая размышлять о словах главаря банды, я старалась не думать о тех преступлениях, что он совершил. Антонио спас меня и, каким бы не был подонком, он пошел против своих, а это единственное, что меня касалось. В искренность его поступка я не верила, мне казалось, что есть какой-то подвох в том, что он сделал. Я склонялась к тому, что он собирался продать меня в какой-нибудь гарем. Его взгляд был очень необычным, как будто он знал и понимал, гораздо больше, чем говорил. А еще покоя не давала рассеченная бровь, к ней так и хотелось прикоснуться — она делала его необыкновенно мужественным. Пират пугал меня, но было в этом страхе нечто чарующее.