Роковое пари
Шрифт:
Связаны... между собой.
— Нет... — выдыхаю я.
По позвоночнику прокатывается озноб, страх и отчаяние наполняют сердце до краёв. Расширяют его так, что ему становится тесно в груди, а мне — больно. Ещё немного, и я услышу, как трещат рёбра...
— Нет... — повторяю я и с надеждой заглядываю в лица родителей. — Этого не может быть. Умоляю, скажите, что это не правда...
— Прости, милая, — едва не плачет мама, сжимая мои пальцы своими.
Я вырываю руки, подскакиваю с места и бегу вон из дома.
— Мелисса!
— Не держите
Могу?.. Как я могу справиться с таким?!
Я выбегаю из дома, хватаю велик и, выйдя за ворота, еду туда, куда глаза глядят. Ошеломление настолько сильное, что я с трудом могу соображать, потому действую на автомате. Ноги сами крутят педали, руки — выбирают направление, сердце болезненно и глухо бьётся в рёбра. Рассудок напрочь отказывается принимать участие во всём этом.
Я словно попала в бредовый сон, от которого всё никак не могу очнуться.
Но очнуться придётся, и пробуждение не будет легким.
Нога соскакивает с педали, меня ведёт вперёд, и я чудом не кувыркаюсь носом о землю, сумев сохранить равновесие. Отбрасываю от себя велик, падаю на траву под ногами и ползу по ней к кустам, в которых хочу спрятаться. Словно возможно спрятаться от правды, ага.
Обнимаю колени руками, закрываю глаза и признаю:
— Мой папа виновен в смерти папы Ронни...
Тогда у него был сложный период в жизни. Его уволили с хорошей работы, повышения на которой он долго и упорно добивался. Но финансовому кризису в стране плевать на старания отдельно взятых людей... В то время он часто пил и ругался с мамой. И в тот роковой день тоже. Пара бокалов вина, ссора во время движения и как итог: авария, унёсшая жизни трёх человек.
Мы ужинали в нашем любимом ресторане, мама умоляла папу вызвать такси, потому что сама не умела водить машину, но папа настоял на том, что поведёт сам.
Господи, как мне теперь смотреть в глаза Ронни?
Как нам теперь общаться? Как любить друг друга?
Почему судьба так жестока?
Не знаю сколько времени я провожу под кустами, но в какой-то момент пробуждаюсь, осознав, что прошлого не изменить. С ним можно попытаться жить дальше, но не исправить. Нет такой функции.
Я выбираюсь из кустов, сажусь на велосипед и еду в свой заброшенный домик. Мне нужно ещё немного времени. Совсем капельку. И я придумаю, как быть. Обязательно.
Я оставляю велик у прогнившей в некоторых местах стены и через окно забираюсь в дом. Иду в гостиную, но на её пороге оторопело замираю. Сердце болезненно сжимается.
Ронни.
Мой Ронни.
Он здесь.
Ронни сидит на полу у спинки старенького дивана, медленно поднимает голову на звук моих шагов и просто смотрит мне в глаза. Его взгляд... Застывшие в глазах слёзы...
Он тоже знает.
Я на ощупь продвигаюсь по стене вбок и сползаю по ней на пол. Не прерывая зрительного контакта ни на секунду. Хочу, чтобы он увидел в ответном взгляде всё то, что я чувствую:
Так мы и сидим, глядя друг на друга, пока пространство вокруг не заполняет мелодия входящего на телефон вызова.
Ронни словно просыпается, шмыгает носом и хрипло отвечает на вызов:
— Бо?.. Что с твоим... Откуда тебя забрать?! Какого чёрта ты там делаешь?.. Ладно, скоро буду.
Ронни убирает телефон в карман, вновь шмыгает носом и поднимается на ноги. Я тоже встаю, чтобы убраться с его дороги. В прямом и переносном смысле?..
Сердце болезненно сжимается.
А в следующий миг я ощущаю тепло Его ладони на своей руке.
Ронни молча ведёт меня из дома, помогает выбраться через окно, прячет мой велик в кустах и вновь берёт за руку, чтобы отвести к своей машине.
— Бо нужна моя помощь, — говорит он, когда мы занимаем кресла. — Но я не хочу с тобой расставаться.
В пространстве и в целом?..
Я киваю, пусть он и не смотрит на меня, и пристёгиваю ремень безопасности.
Едем мы не слишком долго, и я удивляюсь, когда Ронни паркует машину у неприметного отеля, обладающего не очень хорошей репутацией.
— Номер 313, — говорит Ро и выходит из машины.
Я это понимаю, как приглашение идти вместе с ним, потому тоже тороплюсь выйти из машины. Мы идём к невысокому пандусу с комнатами отеля, проходим по нему до нужного номера, и Ро без стука распахивает дверь. Я захожу следом и оторопело оглядываюсь.
Номер выглядит так, словно в нём крушили мебель, а затем прибрались за собой: стулья без ножек у покосившегося столика, на котором стоит пустое ведёрко из-под шампанского, темные и влажные пятна на ковре, разбитый экран телевизора, и пара мешков с мусором у стены рядом с входной дверью.
А затем я вижу Бонни, и у меня обрывается сердце...
Ронни бросается к своей абсолютно потерянного и несчастного вида сестре, сидящей на краешке широкой кровати, и падает у её ног:
— Что... Что сделал этот сукин сын?! Бо?!
— Возненавидел, как я и предполагала... — отвечает та совершенно бесцветным голосом.
Я выдыхаю и откидываюсь спиной на стену позади. Упираюсь в неё затылком, подняв лицо к потолку.
Вот и Дилан Холд узнал о роковом пари брата и сестры.
Глава 27. Дилан: тьма во мне поменяла оттенок
— Эй, Холд!
Я оборачиваюсь в тот момент, когда Ронни Лейн бросает свой рюкзак и летит на меня. Понятно, с какой целью — врезать мне по роже.
Опускаю голову и жду.
Она не пришла в школу. Из-за стыда или страха передо мной?
Лейн хватает меня за куртку на плече, дергает в сторону так, что моя спина с лязгом врезается в шкафчики. Ему это удаётся, лишь потому что я не сопротивляюсь. Он тут же хватает меня за грудки и рычит у лица: