Роковое пари

Семенова Наталья

Я с сожалением во взгляде провожаю его спину на выход из класса и собираю свои вещи.

«Дьяволицы» ожидают меня в музыкальном классе в полном составе. Даже Салли Паркинсон, с гипсом на правой руке. Все четверо, как одна, с розовыми волосами. Это что-то вроде их опознавательного знака, фишки.

Интересно, если у меня получится им помочь, мне тоже придётся красить волосы в розовый цвет? Очень не хотелось бы...

— Лейн, ты мой герой! — бросается ко мне Руби, обхватывая мои руки своими. — Спасибо, что пришла!

—

Я попробую, — предупреждаю я. — И если получится...

— Получится, я уверена!

— Я была на том концерте год назад, — замечает Салли. Смотрит на гитару в своей здоровой руке и наклоняет её в мою сторону: — Тебе аплодировали стоя, Лейн.

— Человек десять, — улыбнувшись, качаю я головой. — И то, потому что там не обошлось без моего брата.

— В любом случае, ты играешь намного лучше, чем та же Уилоу Дрейк, — усмехается она. — А кроме вас двоих в нашей школе гитаристок больше нет.

— Спасибо за столь лестное сравнение, — выразительно веду я бровями, скидывая сумку на пол.

Всем известно, как Уилоу любит мучить бедную гитару, считая, что виртуозно владеет инструментом. Это совершенно не так. Поверьте мне на слово.

Я сажусь на стул, который мне освободила Салли, укладываю тяжёлую гитару на колени и смотрю на девчонок:

— Взять на замену гитаристку из школы — обязательное условие для конкурса?

Салли отходит к мягкому диванчику и присаживается, Янг усаживается прямо на ковролин возле меня, скрестив ноги в массивных ботинках.

— Да, — отвечает Руби. — Мы заявлены на конкурс от школы. Был выбор между нами и «Долбаными гениями». Сама понимаешь, кого предпочёл Гарсия.

Да уж, «Дьяволицы» респектабельнее по названию, чем «Долбаные гении».

— Ладно, — хлопнув в ладоши, азартно заявляет Янг. — Попробуй сыграть нам то, что хорошо знаешь. Что угодно. Посмотрим, насколько легко ты справишься.

Я оглядываю девочек: Салли отвлекается от разрисованного цветными маркерами гипса, который разглядывала; Чжой Син перестаёт теребить толстые струны на своей бас-гитаре; Люси Андерссон откидывает волосы с лица барабанными палочками; Руби вручает мне медиатор. Они все смотрят на меня. С интересом. Предвкушающе.

Мне будет не просто, но я попробуй оправдать их ожидания.

Для начала я ощупываю упругие струны, проверяю звучание каждой из них. Звук резкий и дребезжащий, усиленный колонками с двух сторон от меня. Нужно будет к нему привыкнуть. Ну а сейчас я просто собираюсь с мыслями и начинаю играть одну из моих любимых композиций у группы «Апокалиптика».

Начало у неё очень схожее с звучанием акустики: незамысловатое, неторопливое и повторяющееся. Это легко, даже с тем условием, что играть с помощью медиатора мне жутко непривычно. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на словах песни, которые произношу про себя. Мне так привычнее, потому что обычно, играя на гитаре, я попросту аккомпанирую самой себе.

Для меня музыка и слова не могут

существовать отдельно друг от друга. Только вкупе. Это как пышное дерево — убрать с него сочные зелёные листья, и останется голый ствол.

«Недостаточно сильный» поётся от лица мужчины, может быть, поэтому я не сразу соображаю, что смысл песни чем-то схож с моей нынешней ситуацией с Холдом...

«Я не настолько силён, чтобы не приближаться к тебе...»

Это потому что мной руководит желание выиграть спор или...

«Когда ты далеко, это убивает меня, Я хочу и уйти, и остаться...»

Что, если дальше будет только хуже?

«Даже, если я попытаюсь выиграть бой, Моё сердце одержит вверх над разумом...»

Итак, я увлечена Холдом по-настоящему. Всегда была им увлечена. Каждую неделю с нетерпением ждала урока по философии, с тайным удовольствием посещала домашние игры по баскетболу, и вцепилась когтями, словно ястреб в свою добычу, в этот дурацкий спор в надежде, что моей целью окажется Холд...

Получается, я не лгала, когда сказала Дилану, что боюсь не его, а себя рядом с ним... Но лгала брату, сказав о том, что у меня всё под контролем.

Я резко обрываю мелодию и распахиваю глаза.

Девочки переглядываются между собой и начинают довольно улыбаться. Я убираю с колен гитару:

— Немного тяжеловато, простите.

— Привыкнешь, — со знанием дела говорит Салли и поднимается с диванчика. — Но постарайся, пожалуйста, быть чуть хуже меня, чтобы девочки не решили сделать временную замену — постоянной.

Чжой и Люси в такой же шуточной форме начинают заверять её в том, что это невозможно, и Салли, попрощавшись, уходит. Руби Янг ворчит себе под нос:

— Сама виновата, растяпа.

— Я, пожалуй, тоже пойду домой, — поднимаюсь я на ноги.

Руби кивает, обещает скинуть мне их записи, чтобы я понимала, что именно они играют, и я выхожу из музыкального класса. Уже завтра состоится моя первая репетиция в девчачьей рок-группе. Кто бы мог подумать...

Я снова вспоминаю о Холде и о том, что именно его слова стали решающими в принятии решения.

Попробуй, а потом говори.

Я попробовала, и у меня вышло.

Не вышло у меня другое.

Избежать неприятных побочный явлений.

Я с содроганием вспоминаю последние слова мерзкого соперника Холда по рингу, когда вижу его, сидящем в машине у дороги возле школы. Он хищно улыбается мне и кивает в знак приветствия. Я отворачиваюсь от него и иду обратно в школу. Мне немного страшно, если честно. Потому я звоню брату и прошу его приехать за мной.

Я должна была послушать Холда и не приходить в «Кризо». Должна. Но...

Я не настолько сильна, чтобы не приближаться к Нему.