Роковое наследство
Шрифт:
В соседней комнате больше не разговаривали, зато оттуда донесся какой-то странный скрежет. Едва уловив этот звук, Винсент почувствовал, что у него замерло сердце.
На долю Карпантье выпало немало тяжких страданий и суровых испытаний, но самыми ужасными в его жизни были воспоминания о той ночи, когда, не в силах противостоять своей навязчивой идее, он пробрался в особняк Боццо-Короны.
Каждый из кошмаров той жуткой ночи оставил в душе Винсента неизгладимый след. Как только Карпантье вспоминал об испытаниях, через которые он
В ту ночь Винсенту мучительнее всего было слышать, как граф Жюлиан орудует отмычкой в замке двери, которая вела в комнату с тайником, полным сокровищ.
Лежа на полу, Карпантье корчился тогда от душевной и физической боли. Он был связан и совершенно беспомощен – а Жюлиан, его соперник, преодолевал последнее препятствие, отделявшее отцеубийцу от заветной цели.
Винсент чувствовал, как полковник, обреченный на смерть, дрожащими руками пытается развязать веревки, чтобы Карпантье смог защитить его... С тех пор Винсент ненавидел этот звук, этот скрежет отмычки в замочной скважине. И теперь волосы у Карпантье встали дыбом.
Сперва он подумал, что ему лишь померещилось мерзкое звяканье металла о металл; но вскоре Карпантье убедился, что слух его не обманывает. В том, что это были те самые звуки, Винсент не сомневался: такие вещи не забываются. Когда дверь отпирают ключом, замок щелкает совсем по другому: честно, открыто. Когда же в ход пускают отмычку, она скрежещет фальшиво и неуверенно.
Мы знаем, что Карпантье не ошибся. На лестничной площадке работал Кокотт, почти такой же мастер своего дела, как граф Жюлиан.
В следующий миг в квартиру ворвались Черные Мантии. Воспользовавшись суматохой в соседней комнате, Винсент высадил локтем стекло. Естественно, этого никто не слышал. Карпантье схватился за оконный переплет и с силой потянул раму на себя. Путь был свободен!
Винсент вскочил на подоконник и вцепился в водосточную трубу, собираясь спуститься вниз.
XXIX
СПУСК
Навязчивая идея удесятерила силы Винсента. Он снова чувствовал себя молодым и даже не думал об опасности. Для Карпантье не существовало ничего, кроме цели, к которой он стремился.«Спокойствие! – снова и снова повторял в мыслях Винсент. – Сегодня ночью я сделаю это. Осталось совсем немного. Главное – спокойствие».
Однако спокойствие в таких условиях сохранять было нелегко. Труба во многих местах проржавела, и Винсенту не раз казалось, что сейчас он рухнет вниз с куском металла в руках. Карпантье стал размышлять о том, что будет, если он упадет.
«Я довольно живучий, – рассуждал Винсент. – Другой на моем месте уже десять раз испустил бы дух. Так что разбиться насмерть я не должен. Да нет, это просто невозможно, судьба не допустит такой глупости. Главное, что я останусь в живых, а все прочее меня не интересует. Если
Внезапно Винсент поднял голову, услышав прямо над собой чей-то голос.
– Надо же, улетел! – крикнул Симилор, высунувшись из окна.
В этот момент Винсент уже добрался до угла дома. До этого труба шла по диагонали, а теперь уходила вертикально вниз.
На уровне второго этажа находился верхний край забора, окружавшего строительную площадку. С одной стороны этот забор отгораживал площадку от улицы Отходящих, с другой – от улицы Грушевой.
Через несколько секунд Карпантье уже сидел на заборе.
Эти места были Винсенту совершенно незнакомы. Следовательно, надо было для начала оглядеться.
Как правило, летом предрассветные минуты в Париже – самые темные. К утру всегда теплеет, и небо, усеянное мириадами звезд, затягивается таким плотным облачным покровом, что самый зоркий человек не разглядит ни одной звездочки.
Винсенту проще было спуститься на строительную площадку: там рабочие навалили возле забора множество бревен и досок, по которым можно было сойти вниз, как по ступенькам. Однако у Карпантье были веские причины предпочесть другой путь.
Дело в том, что Винсент оставил свою кирку на цветочной клумбе, неподалеку от входа в дом. Эта кирка служила архитектору и оружием, и отмычкой. Карпантье нуждался в ней так же, как Ричард Третий – в коне.
Винсент принялся вглядываться в сад. Именно тогда беглеца и заметил Пиклюс, сменивший на наблюдательном посту Симилора. Тут главарь и пообещал двадцать луидоров тому, кто поймает Карпантье.
Однако Винсент не обращал ни малейшего внимания на то, что творится у него над головой. Его больше интересовало то, что находится у него под ногами.
А там, внизу, в самом углу сада, прямо у стены что-то шевелилось. Карпантье заметил, что время от времени там вспыхивает красный огонек.
В это время Пиклюс сказал:
– Робло и его люди сейчас в саду.
Чуткое ухо Винсента уловило эти слова. А ведь Карпантье уже размышлял, не спрыгнуть ли ему с забора!
Почти сразу же Винсент услышал и другую реплику. Произнес ее человек, стоявший внизу:
– Потуши трубку, Малу, а не то я тебе сейчас врежу! Винсент Карпантье вцепился в ограду.
Вдруг сверху донесся какой-то шум. Карпантье поднял голову и увидел, что кто-то спускается по водосточной трубе.
«Стрелять они не стали, – подумал Винсент. – Значит, хотят схватить меня живым».
Он был страшно взволнован, но внешне это никак не выражалось. Винсент ничего не делал сгоряча: он хладнокровно обдумывал каждый свой поступок.
«Мне бы не хотелось никого убивать, но, возможно, придется... – пронеслось в голове у Карпантье. – Наверное, этот человек вооружен, а у меня ничего нет под рукой. Что ж, на войне как на войне!»