Роковое наследие
Шрифт:
– Скарлетт, перестань. Ты не должна извиняться. Ты не могла предугадать поведение некоторых гостей, – намекая на Ричарда, говорила она. – И я тоже хороша! Возомнила, что смогу понравиться самому завидному жениху во всей округе. А у меня и с обычными парнями отношения не очень складывались. Так что… – вдруг Мелиса внезапно замолчала, глядя куда то в сторону и замерла на месте. Скарлетт проследила за ее взглядом. Мелиса смотрела на Ричарда, который вешал фонарики на деревья и поглядывал в их сторону, как будто слышал, о чем они разговаривают. «Что он здесь забыл?» – пробормотала Мелиса себе под нос. Ей стало немного не по себе, когда она заметила, что взгляды Скарлетт и Ричарда встретились. Неловкая пауза повисла в воздухе. Скарлетт еле оторвала взгляд от Ричарда. Ее что-то притягивало к нему. Но обида за Мелису мешала ей признаться в этом даже самой себе. Она в смущении опустила глаза вниз, убрала волосы за ушко и сказала:
– Пойду
Мелиса молча кивнула в ответ, пытаясь натянуть на грустное лицо улыбку. Она все поняла, когда увидела, что Ричард подбежал к Скарлетт и что-то начал говорить, сопровождая ее к мисс Бэрил. Между Ричардом и Скарлетт безусловно что-то происходило. Что-то, о чем она могла даже и не мечтать. Грустно вздохнув, как будто смирившись со своим одиночеством, Мелиса продолжила втыкать свечи в пустые бутылки из-под вина. Одна из свечей сломалась прямо у неё в руках. Кинув сломанную свечку на землю, Мелиса пошла проверить, как обстоят дела у остальных, заодно и развеяться, сублимировав свой гнев куда-нибудь.
Закончив помогать Мелисе с подготовкой к Хэллоуину, Скарлетт поняла, что на сам праздник оставаться ей не хочется. Весь день прошел в напряжении и неловких паузах. И, чтобы развеяться, она решила пойти пешком домой, никому не сказав, что уходит. Прогуливаясь по парку, свернула на лесную тропу, дабы сократить путь. Свежий вечерний воздух, безусловно, то, что ей было необходимо. А так как Хайгейт считается самым экологически чистым районом в Лондоне, он особенно лечит душевные раны. На узкой, достаточно темной тропе Скарлетт мерещилась всякая всячина. Мотыльки принимались за блеск чьих-то глаз, а кривые пни издалека напоминали маленьких троллей. Шелест листвы, с которой играл ветер, можно было принять за шаги идущего за тобой зверя. Пройдя еще немного, прямо на середине пути, она увидела какой-то комок. Он был достаточно внушительных размеров, и вряд ли это был мешок с мусором. Подумав, что это очередной пень или кочка, девушка смело продолжила свой путь. Но подойдя поближе и разглядев в слабом освещении помеху, поняла, что это лежало окровавленное тело оленя. Она ринулась к бедному животному в надежде, что его можно еще спасти, но вскоре поняла, что уже поздно. В страхе Скарлетт начала оглядываться по сторонам, убеждаясь, что никого нет и никто не сможет ей навредить. Вдруг достаточно резкий, но до боли знакомый запах ударил девушке в нос. Она долго не могла понять, где же его слышала. И тут ее будто поразило молнией. Это был тот самый запах, исходящий из бутылки испортившегося дядюшкиного вина. Без сомнений, это был запах крови. Но что кровь делает в бутылках, где должно быть вино? Может, он держит ее как ингредиент к своим фирменным кровяным колбаскам? В любом случае это очень странно. Позвонив шерифу Эллиоту, Скарлетт сообщила о необычной находке и, не желая задерживаться в столь мрачном и жутком месте, немедленно поспешила домой. Внутри все тряслось, и дыхание перехватывало. Все то, что раньше она воспринимала с юмором, теперь навевало страх и ужас. Скарлетт подскакивала и оборачивалась на любой шорох. И проклинала свою идею прогуляться пешком до дома через парк и лесную дорогу. С божьей помощью она вернулась домой уже под вечер. Дядюшка был уже дома и заказал готовой китайской еды. Скарлетт это поняла по специфическому запаху.
– А что так рано? Я думал, ты вернёшься только поздно вечером, – жуя какой-то морепродукт сомнительного происхождения, спросил дядя, не вставая с кресла и уткнувшись в телевизор, стоящий на кухне.
– Дядя, кто-то убил оленя в парке, – не отходя от входной двери, сказала Скарлетт. Она была в таком шоке, что не торопилась проходить в дом и стояла в оцепенении, смотря в одну точку. Длинный шарф в крупную полоску обматывал шею испуганной Скарлетт и свисал почти до пола. Ее пальто было полностью расстёгнуто. Увидев такую картину, Буттч подбежал к племяннице. Сначала он заглянул ей в глаза. Убедившись, что все в порядке, усадил бедняжку на стул, стоящий около тумбы с телефоном, и начал помогать снимать верхнюю одежду. Скарлетт сидела и никак не могла выкинуть из головы то бедное животное и его необычные, рваные раны на шее. Вопрос, кто же мог сделать подобное, не выходил у неё из головы. Взяв племянницу под руку, Тревер помог пройти в гостиную и сесть на диван. Выдав Скарлетт порцию гречневой лапши с курицей, осторожно спросил:
– Дорогая, а как так случилось, что ты оказалась одна в этой части парка?
– Я решила прогуляться пешком. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Там творилось что-то странное. Как только я нашла бедное животное, сразу же позвонила шерифу Эллиоту. Он сказал, что разберется с этим и чтобы я ничего не трогала, – еле ворочая языком и продолжая глядеть в одну точку, сказала Скарлетт. Она сидела, держа свою тарелку в руке, и никак не могла отойти от того шока, который испытала. Никогда в жизни она не
– Поешь, дорогая. Я завтра заскочу к Эллиоту и все подробно узнаю, – глубоко вздохнув, успокаивающим тоном сказал Буттч. На самом деле старик догадывался, в чем тут может быть дело, и всерьез насторожился.
Проводя тихий и спокойный вечер с дядей, Скарлетт набралась смелости задать ему мучающий ее уже довольно давно вопрос.
– Дядя, а ты знаешь, кто такая Луиза? – спросила она с надеждой, что он сможет объяснить довольно странное поведение Ричарда и кто всё-таки такая эта таинственная Луиза, именем которой Ричард назвал Скарлетт. Услышав вопрос, Тревер напрягся. Ведь эта тема для него была неприятна и закрыта уже очень давно. А тут вдруг Скарлетт задает вопрос, напрямую связанный с секретом всей его жизни. Он понимал, что изворотливостью и переводом темы в другое русло делу не поможешь, так как вопрос поставлен ребром. Да, рано или поздно это должно было случиться, и оттягивать этот момент больше не имело смысла. Но все же надежда умирает последней, и Буттч решился на всякий случай уточнить некоторые нюансы, прежде чем станет открывать все карты.
– А почему ты спрашиваешь? – настороженно переспросил дядюшка, глядя своим недоверчивым взглядом исподлобья. Как будто Скарлетт спросила про тайну Пентагона.
– Просто Ричард меня как-то назвал Луизой. Вот мне и стало интересно. Может, ты знал какую-нибудь Луизу и почему Ричард меня назвал этим именем, – по поведению дяди, Скарлетт поняла, что ему что-то известно и не очень-то хочется об этом с ней говорить. – Дядя, кто такая Луиза? – более настойчиво спросила она, еще раз увидев его реакцию и убедившись, что за этим кроется достаточно любопытная история.
Тяжело вздохнув, он встал с дивана и предложил Скарлетт подняться к нему в кабинет. Находясь уже в кабинете, он вынул из кармана часы. Такие раньше носили на цепочке. Положил их перед собой на письменный стол и оперся на него обеими руками, глядя в окно, расположенное напротив.
– Я смотрю, от тебя ничего не скроешь. Как я ни пытался уберечь тебя от этого, да вижу, от судьбы не уйдешь. Это было очень давно, – продолжал он уже повернувшись к Скарлетт лицом. – Всего я и не упомню, но я никогда не забуду встречи с ней. Дело было уже под закрытие кладбища. Мы с мистером Освальдом делали последний обход, чтобы убедиться, что все в порядке. Проходя мимо одной из могил, мы увидели окровавленную девушку. Разумеется, мы не бросили бедняжку в беде. Мы думали, что это снова нападение животного. Тогда часто происходили подобные случаи.
– Но последние были зафиксированы в 1863 году. Как вы могли присутствовать при этом? Ты, верно, что то путаешь, – с изумлением спросила Скарлетт.
– Ты ошибаешься, дорогая Скарлетт, последние были зафиксированы в 1968 году. Но ты права: и в 1719, и 1863, и в 1899 были зафиксированы зверские нападения животных на людей, – сделав паузу и теряя терпение, дядя спросил: – Так ты хочешь узнать историю моей встречи с Луизой или тебе охота потрепаться? – его глаз сверкал и бегал, он явно нервничал и не хотел говорить об этом. Его выдавал бегающий взгляд и покусывание нижней губы изнутри. Во избежание дядюшкиного гнева Скарлетт решила повременить со всеми своими вопросами. Как говорится, сначала лекция, а уже потом вопросы.
– Да, разумеется. Извини, – ответила девушка, полная надежд, что благодаря этой истории хоть капельку да откроется завеса тайн, которые ее преследуют, как только она въехала в Хайгейт.
– Так вот, – успокоившись и отложив какую-то книгу, которая мешала ему опереться о стол, продолжил дядя: – Около 35 лет назад стали снова появляться сообщения о странных происшествиях в районе Хайгейтского кладбища. Нашелся даже один журналист, который писал, что это дело рук демонов ночи, а не животных, и утверждал, что это они нападают и терзают людей. Писал о том, что встречался с вампирами и ему удалось истребить их всех в Хайгейте. Этим журналистом был Шон Манчестер, работающий в лондонской прессе. Настоящая заноза в заднице. Он очень умело распространял слухи о вампирах на Хайгейтском кладбище, из-за чего в Хайгейт и стали приезжать туристы. Очень умело писал, чертила! То на прохожих будто бы нападали жаждавшие крови вампиры, то в темноте выплывали навстречу фигуры без плоти, исчезающие неизвестно куда. Писал про то, как убить вампира. Его подробности поражали не только своим разнообразием, но, что самое пугающее, и правдоподобностью. Это было в 70-х годах прошлого столетия. И мы с мистером Уайльдом были непосредственно в центре самых пикантных событий. В конце концов все кровавые разборки связали с дикими животными, обитавшими на территории заповедника, которые нападали на жителей. На самом деле это были вампиры-убийцы, – дядя остановился и пристально посмотрел Скарлетт в глаза.