Роковое место
Шрифт:
– В таком случае Хватов по старому знакомству мог взять Темнова с Молотобойцевым в охранники спорткомплекса и без протекции Васи Цикалова.
– Конечно, мог, – согласился Щепин и продолжил: – Достоверно установлено, что после увольнения из охраны Темнов и Молотобойцев приютились у Бубликова. Оружейный арсенал в бубликовском гараже сохранился с той поры, когда Коля занимался рэкетом. Пока не известно, через кого был сделан «заказ» на убийство Чешуякова: то ли через Колю, то ли через Темнова. Из всей компании киллеров в живых остался
– На «заказчика» намека нет?
– Пока – ни малейшего. Чешуяков был принципиальным, но на редкость не конфликтным руководителем. Он умел тактично сглаживать самые острые углы в отношениях с деловыми партнерами. Все, имевшие с ним дело, изумлены столь трагическим оборотом.
– Изумиться есть от чего. Если считать Суханова и Фишкину, то наворочено уже шесть трупов. Как бы Темнов не стал седьмым покойником. Не отомстят ему в спешном порядке «братки» за Бубликова?
– Это возможно. Однако со вчерашнего дня оперы угрозыска не спят и постараются задержать ошалевшего стрелка живым.
– Чешуякова похоронили?
– Вчера проводили Федора Павловича в последний путь со всеми православными ритуалами, но без вызывающей помпезности. Главным распорядителем на похоронах был Хватов.
– Как он себя вел?
– Внешне удручен. В душу, к сожалению, не заглянешь.
– Кроме Хватова, в фонде некому было организовать похороны шефа?
– Заместитель Чешуякова Олег Иванович Лобастов отдыхал на Канарах. Прилетел в Новосибирск, как говорится, к шапочному разбору. Из-за его отсутствия все похоронные заботы взял на себя чрезвычайно деятельный господин Хватов.
– Что известно о Лобастове?
– Несмотря на большие спортивные успехи, звездной болезнью не страдает. Ведет себя скромно. В вице-президентах фонда «Парус» около двух лет. За это время с шефом не было ни одного конфликта. В коллективе пользуется уважением. На место шефа не претендовал.
– Обычно такие претензии вслух не высказываются.
– Все сотрудники уверены в его порядочности.
– О Хватове как отзываются?
– Женщины – с восторгом. Мужики считают Виталия Осиповича пустым шаркуном и бабьим угодником. По их мнению, выше директора спорткомплекса Хватову никакими стараниями прыгнуть не удастся. Да он и сам от Потеряева озера никуда не рвется.
– С которого часа в фонде начинается рабочее время?
– С десяти утра.
Бирюков посмотрел на часы:
– Пора, Андрей Семенович, нам туда подаваться.
– Пора, Антон Игнатьевич, – согласился Щепин.
– Как распределим работу?
– Предлагаю вам с Петром Лимакиным заняться главным бухгалтером фонда и Хватовым. Я же со своей бригадой проведу обыск в кабинете Чешуякова. Может быть, обнаружим какие-то документы, проливающие свет на всю эту загадочную историю. Не возражаешь?
– Нет. У тебя как с транспортом?
– Восьмиместный УАЗ.
– До фонда с тобой доедем?
– Какой
– Отлично, – Бирюков посмотрел на Голубева. – А ты, Слава, садись в наши «Жигули». Разыщи художника Питерова и актрису Егошину. Если они подтвердят показания Влады Багиной о столкновении с мотоциклом, то в вопросе гибели Суханова и Фишкиной появится полная ясность.
– Вряд ли они станут откровенничать об интимной поездке, – высказал сомнение Голубев.
– Это от твоей находчивости и смекалки будет зависеть. Когда управишься, приезжай в фонд.
– Если задержусь, ждите.
– Дождемся. Там работы до конца дня хватит.
Глава XX
На огражденной металлической ажурной решеткой автостоянке у роскошного офиса спортивного фонда «Парус» выстроился ряд японских джипов, сиявших под ярким утренним солнцем глянцевитой полировкой. Среди них выделялись прогонистый серебристого цвета «Мерседес-600» и вальяжная темно-вишневая «Ауди». Припарковавшийся рядом УАЗ горпрокуратуры выглядел тупорылым уродом, нахально присоседившимся к благородной компании заморской чудо-техники, вызывающе гордо подчеркивающей состоятельность своих владельцев.
– Машина Хватова здесь, – глядя на госномер «Ауди», сказал Лимакин. – Значит, Виталий Осипович находится в офисе.
– Ты, Петр, сразу займись с ним. Я тем временам побеседую с главбухом, – ответил Бирюков.
Главным бухгалтером фонда оказалась Раиса Алексеевна Трубенева – женщина лет сорока с волевым, словно высеченным из камня лицом и строгим командирским голосом. Если в молодости она занималась спортом, то, судя по ее монументальной фигуре, наверняка метала диск дальше всех спортсменов мира или с таким же успехом выходила победительницей на международных соревнованиях по толканию ядра.
Не дожидаясь, пока Бирюков сядет на предложенный стул, главбух сразу заговорила:
– Гибель Федора Павловича вместе с шофером показалась для нашего коллектива страшнее взрыва атомной бомбы. До сих пор все сотрудники находятся в шоке. Это какой-то загадочный кромешный мрак.
– Раиса Алексеевна, – сказал Бирюков, – заказных убийств без причины не бывает. Видимо, у Чешуякова с кем-то возникла серьезная проблема, которую враждующая сторона надумала решить таким вот жестоким способом.
– Вы уверены, что убийство заказное?
– К тому есть веские основания. Их пока нельзя разглашать, но поверьте, что это так.
– Странно, очень странно… – Трубенева помолчала. – Фирма наша ни с кем не конкурирует, финансовых долгов мы не имеем. Нам тоже по-крупному никто не должен. За кредитами сейчас не гоняются. Битва из-за них, как в былые годы, не ведется. В газетах читала, что, бывает, жены заказывают киллерам ликвидацию ненавистных мужей. Это тоже отпадает. Супруги Чешуяковы жили в ладу. Федор Павлович был заботливым семьянином.