Роковое чувство
Шрифт:
– Ты что-то сказал? – усмехнулся Рауль. – Я не расслышал. Повтори.
Блонди был доволен: шрам явно был более чем чувствителен, а значит, и эмоций будет больше – следовательно, и ему приятнее. Эм не стал удерживать голову Катце – всё равно все, что хотел, он видел, а что ещё таилось в этих безумных сейчас глазах, его не интересовало.
Продолжая водить по шраму кончиками пальцев, изредка слегка надавливая, Рауль протянул было освободившуюся руку к баночке с кремом, как, передумав, присел и быстро, чтобы Катце не понял и не начал отбиваться, закрепил его ноги в аналогичных креплениях
– Расслабься и получай удовольствие, – глядя снизу вверх на лицо с зажмуренными глазами.
Слова резали слух монгрела и вызывали состояние похожее на тошноту. Катце оказался полностью лишенным возможности двигаться, а значит и – сопротивляться.
Он уже не сомневался, что Рауль зайдет в своих изуверских играх очень далеко – так далеко, что Юпитер и не снилось в кошмарных снах.
Неужели блонди получают удовольствие, мучая других? До этого дня Катце не задумывался об этом. Пэты всегда шли на приват-показы с радостью, прихорашивались, готовились, трещали от восторга, что проведут вечер у ног Хозяина. Даже по завышенным меркам Танагуры Катце должен был чувствовать себя счастливчиком, но ему было горько и хотелось выть, как брошенной собаке.
– Я не могу больше, – дрожащими губами выдавил монгрел. – Чего… чего ты добиваешься?
– Ошибаешься, – беспрекословно, – можешь. В чём ты сейчас и убедишься…
Второй вопрос монгрела увлечённый новой идеей блонди толи не расслышал, то ли просто не посчитал нужным: отвечать.
Рауль поднялся и смазал два пальца в афродизиаке, а затем снова присел и, проведя одним пальцем по шраму, не остановился, а двинулся дальше. Осторожно погладив колечко мышц, он синхронно нажал второй рукой на особую точку под коленкой, вынуждая Катце расслабить ноги, и медленно ввёл один палец.
– Аа… а-а… мм…
Катце закусил губу до крови и задышал чаще. Он запрокинул голову, продолжая слабо сопротивляться противоестественному вторжению. Не смотря на принятые Раулем меры это было больно и очень неприятно. Перед глазами у Катце поплыл потолок, в ушах зазвенело и ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Ему не повезло – реальность не желала отпускать измученного монгрела, и он чувствовал, как тело бьет дрожь страха.
– Нет!
– Расслабься, – приказ и холодный взгляд, – себе же хуже делаешь.
Не смотря на судорожную дрожь мышц дилера, Рауль медленно вытянул палец обратно и повторил движение, пытаясь расслабить проход. Возник такой соблазн отстегнуть монгрела и предоставить ему возможность закончить всё самому, но блонди хорошо понимал, что такое может пройти только с полноценными, Катце же стараться незачем – всё равно кончить он не сможет.
Советник подавил тихий вздох: "Жаль, конечно, но ничего не поделаешь…Впрочем, я выяснил что хотел… но прекращать почему-то не хочу…" Мышцы бедер у Катце свело судорогой, а ягодицы конвульсивно сжимались – тело само собой противилось происходящему, но монгрел испытывал сейчас двоякие чувства. Стыд переполнял его, обида, но не злость, не ярость. Наверное, он просто устал и не мог растрачиваться на более сильные эмоции, чем терпение.
Блонди взглянул вверх на перекошенное лицо монгрела:
– У тебя ведь никого не было? Ни до, ни после
Это был даже скорее не вопрос, а утверждение. Одновременно с этими словами он медленно сгибал и разгибал палец в узком проходе.
– Нет… нет… я не… – бессвязно выдыхал Катце, и невозможно было понять: ответ это на вопрос Второго Консула, или нелепая просьба отпустить его, не прикасаться к нему. Дилер кусал губы, рвался в наручниках, и стонал. Рыжие волосы беспорядочными прядями липли к щекам и лбу, лезли в глаза, кожа на запястьях воспалилась и покраснела от постоянного дергания, мысленно Катце уже умолял Рауля прекратить все это. Еще никто не прикасался к нему там, а еще вчера Катце не мог даже вообразить себе, что окажется в такой ужасной и скверной ситуации.
Рауль проигнорировал стоны Катце, вводя второй палец и причиняя дополнительную боль.
– Можешь мне не отвечать, я и так вижу, что никого у тебя не было… Но вот одного понять не могу: зачем ты сейчас упорствуешь? Тебе от этого только хуже. А если ты вдруг думаешь что это дань твоей гордости, то ты ошибаешься: у тебя гордости нет и никогда не было, так что не осложняй своё положение – включи наконец мозги и расслабься, – всё это было произнесено вполне будничным нотационным тоном, который так хорошо давался Второму Консулу. На протяжении всей речи пальцы неотвратимо растягивали отверстие и погружались всё дальше, затронув, наконец, то, что и искали. Осторожно надавив на предстательную железу пальцами, Рауль внимательно посмотрел на лицо монгрела, желая поймать первые эмоции.
Волна странной приятной дрожи пронзила тело – Катце прогнулся вперед, издал громкий стон, который захлебнувшись, перешел в хрип. Губы беззвучно шептали что-то – припухшие, с темными гематомами под кожей. В широко распахнутых глазах устремленных в никуда отражалось потрясение. Саднящая боль между ягодицами не ушла, но монгрел вдруг качнул бедрами – словно неосознанно ответил на волнующее ощущение внутри него.
Удовлетворённо улыбнувшись, Рауль продолжил в чётком ритме ласкать горячую точку внутри монгрела:
– Вот и умница… Не так всё и страшно.
Продолжив ещё некоторое время ласкать монгрела, он всё-таки понял, что это бесполезно – большего, чем эти вздохи и стоны Катце просто не мог дать. Едва слышно вздохнув, Рауль вытащил пальцы и поднялся, снимая перчатки.
– Ты был неплох, – отстранённо. – Надо будет как-нибудь повторить…
Он подошёл к монгрелу и, развернув его голову к себе, долго смотрел ему в глаза, а затем просто отстегнул крепления – сначала нижние, затем верхние и позволил Катце своеобразную свободу действий. "Пусть делает то, что считает нужным…
Хотя я практически уверен в его выборе…" Блонди отошёл к бару и налил себе вина.
Катце сполз по стене на пол, и буквально упал на четвереньки, впившись пальцами в ковер. Рауль уже довел его до грани, но вот до какой – возбуждения или помешательства? Это был вопрос, и прямо сейчас Катце не мог найти на него ответа.
С этим ему предстоит разобраться потом, а пока нужно успокоиться.
Монгрел медленно поднял голову, и тяжело дыша, исподлобья посмотрел на блонди.
– Это все? – с трудом выдавил он. – Я могу уйти?