Роковое чувство

Helcesa

– Дипломат, – зло усмехнулся он сам себе, прекрасно понимая, что интонация подозрительно похожа на ругательство.

***

– Эй, ты там живой? – дилера настойчиво трясли за плечо.

– М-мгу, – Катце приоткрыл глаза – смутные очертания смуглого человека в черной одежде, склонившегося над ним, становились четкими слишком медленно. – Ты моя смерть? – тихо спросил дилер, окончательно просыпаясь – то ли с перепуга, то ли от неожиданности.

– Охренеть, – жестко прокомментировали его вопрос и встряхнули за плечо более ощутимо. –

Размечтался… Блядь, Катце, я зарекся с тобой стаут пить.

– Рики, это ты? Слава богу…

– Слава Юпитер – дошло.

– Я кажется, вчера немного перебрал, – Катце сел на диване и, откинув с глаз перепутавшуюся челку, осмотрелся, чуть дольше задержав взгляд на провале коридора.

– Тебе не кажется, – с сарказмом подметил Рики – он застегнул под горло молнию куртки и с тоской взглянул в сторону окна. – Уже утро. Мне пора. Ясон ждет.

Катце странно посмотрел на пэта и Рики невольно замер, встретившись с ним взглядом.

– Чего опять не так-то?

– Извини, – Катце вздохнул и опустил голову в ладони. Виски безбожно ломило. – Все нормально.

– А по тебе не скажешь, – пэт недовольно вздохнул и сунул руки в карманы, с пониманием глядя на Катце. – Не думал, что Рауль на такое способен.

Дилер резко вскинул голову – комната перед глазами качнулась, тут же напоминая о нелегкой ночи. От потрясения Катце даже не спасла головная боль, что пронзила черепную коробку до затылка.

– Чего я про Рауля вчера ляпнул? – настороженно спросил он, тщетно пытаясь припомнить собственную разговорчивость. Не хватало еще по пьяни сдать Второго Консула, как говорят в полиции: со всем содержимым.

– Да не дергайся, – утешил его Рики, улыбнувшись как-то слишком сочувственно – понимающе, что ли? – Из тебя даже под пытками правды не вытянешь. Я просто предположил… Ну, знаешь, факт-то небезызвестный, что это Рауль тебе руку сломал. И в Раная-Уго он тебя ссылал – тоже никому не ведомо за что. И ты вчера весь вечер, как одержимый бредил: "Рауль. Рауль…" Рауль там. Рауль тут. – Рики развернулся и не спеша отошел к двери: – В общем, так – я ничего не слышал, ты – ничего не говорил.

– Рики…

– М?

– Знаешь, – Катце стал грустным, – я всегда завидовал тебе.

– Мне? – не понял парень. – Почему это еще?

– Ты умеешь влиять на людей. Я не думал, что Ясон способен измениться.

– Хочешь совет, Катце? – скривился Рики и, встретив заинтересованный взгляд, спокойно сказал: – Прими холодный душ… Протрезветь помогает.

Рики просто развернулся и ушел, оставив Катце наедине со своими проблемами.

***

Сунув руки в карманы и с тлеющей сигаретой в зубах, Катце брел по Оранжевой дороге. На пути иногда попадался мусор или мелкие камешки, которые монгрел безразлично пинал в сторону, продолжая скользить задумчивым взглядом по разбитому асфальту. Эти частые вечерние прогулки уже вошли в привычку. С тех пор, как дилер видел Рауля в последний раз, прошло несколько месяцев – все это время Катце работал, как одержимый, отчего счета Ясона Минка внушительно пополнились.

Это был единственный способ забыться – не вспоминать. Иногда монгрел изводил себя до полного изнеможения – так, что сил оставалось только доползти до дивана.

Тем не менее, боль и тоска не покинули его – словно всегда ходили рядом,

выжидая свободной минутки для новых пыток. Монгрел в конец извелся – и свидетельством тому было его странное задумчивое поведение. За последние две недели его трижды чуть не сбила машина – только потому, что он обзавелся привычкой – переходя улицу не смотреть по сторонам. Он слишком часто слышал в свой адрес: "Придурок, смотри на дорогу!" или "Ты псих? Жить надоело?! Надоело, иди – удавись!" Катце никак не реагировал на эти вопли, что злило горе-водителей еще больше. Если работы не было, монгрел покидал свой подвал и бесцельно бродил по улицам Кереса, не взяв с собой оружия. К несчастью в этом богом забытом месте его знала "каждая собака". Катце неосознанно искал смерти – даже, когда он чистил бластер, то не удосуживался активировать предохранитель, или хотя бы, не держать его дулом к себе. А вот сама смерть, похоже, была очень занята, и ей – как и Раулю Эму – не было до Катце никакого дела. Мысли о самоубийстве в голову не приходили – Катце считал это слабостью, а ему сейчас нужно было быть сильным – просто пережить.

Получалось без изящества и из ряда вон – плохо. Его любовь к Раулю за последние месяцы изменилась – стала другой, и Катце отчетливо осознавал это. Он больше не терзался чувством ревности к Стоуну, не злился на Эма ни за сломанную руку, ни за сломанную жизнь. Катце словно прозрел – ясные мысли и странное желание: "Если Ему хорошо – пусть делает, что хочет". Это было не безразличие, а почти цель собственного существования. Сейчас, вспомнив, как Второй Консул Амои впервые напоил его афродизиаком, Катце отчего-то улыбнулся.

Тихое шуршание гравия от потока теплого воздуха аэромобиля отвлекло от мыслей о любимом Блонди.

Черная лакированная машина притормозила, едва поравнявшись с монгрелом задней дверцей – они остановились одновременно. Тонированное стекло опустилось почти с музыкальным скрипом – запах дорогого парфюма и конфет потянулся наружу. В машине было темно, и Катце не мог толком разглядеть человека, сидящего внутри.

– Господин Катце? – мягкий насмешливый голос.

– Да.

– Садитесь в машину, у меня есть для вас ценная информация.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась – словно уже не приглашение, а приказ.

– С кем имею честь разговаривать? – Катце особо не торопился выполнять просьбу.

С заднего сидения аэромобиля на него смотрел брюнет лет тридцати, с серыми глазами. Пожалуй, его можно было назвать симпатичным, если бы не острый прямой нос, явно не гармонирующий со сглаженным подбородком и широкими скулами.

Незнакомец был одет в очень дорогой костюм, в руках держал деревянную трость с круглым набалдашником – вальяжная поза предавала ему вид человека самоуверенного и наглого.

– Мое имя вам ничего не скажет, – приветливо улыбнулся незнакомец. – А вот кое-что любопытное о Консуле Амои вы узнать можете… Разумеется при определенных условиях.

Упоминание о Блонди Катце не понравилось – монгрел насторожился. Поразмыслив с минуту, дилер не выдержал и, позволив своему любопытству взять верх, сел в машину.

– Вот и прекрасно, – ехидная улыбка начинала раздражать. – Люблю деловых людей…

Трогай!

Шофер, чье лицо невозможно было разглядеть за ширмой, нажал на газ, направляя аэромобиль в сторону Мидаса. – Хотите чего-нибудь выпить, Катце?