Роковая встреча
Шрифт:
Осторожно приоткрыв дверь, она попала в царство никелированных аппаратов, бесчисленных трубок, среди которых вся в бинтах, наподобие заколдованной принцессы, лежала женщина.
Элизабет на цыпочках подошла ближе. Неужели это ее сестра? Глаза больной были закрыты, посеревший носик заострился, а волосы — прекрасные белокурые кудри, какими их помнила Элизабет, — превратились в грязно-белые космы. Под больничной рубашкой угадывалось тело — не молодое и изящное, а истощенное. Элизабет долго не могла поверить, что лежащая на кровати женщина —
Элизабет наклонилась и прочитала табличку, прикрепленную к изголовью больной. Это Линда!
На глаза Элизабет навернулись слезы. Комок подступил к горлу, она усилием воли его проглотила. Сейчас не время расслабляться. Она должна быть сильной. Ее губы невольно сжались в тонкую линию, а взгляд посуровел.
— Линда, Линда, — тихо прошептала Элизабет.
Ответа не было. Больная по-прежнему лежала не шелохнувшись. Дыхание было таким слабым, что Элизабет испугалась. Неужели это последние мгновения жизни Линды? Нет!
— Линда, не умирай, пожалуйста! Линда, борись! Ты должна жить! Слышишь, Линда? Ты должна жить! Должна!
Прозрачные, отливающие синевой веки больной слегка дрогнули. Элизабет наклонилась ниже, пытаясь уловить еле заметное движение. Неужели показалось? Лицо Линды оставалось бесстрастным, оно словно уже принадлежало другому миру.
Элизабет еще долго вглядывалась и прислушивалась, шепча слова любви и ободрения, но Линда больше не реагировала на присутствие сестры. Видимо, воображение сыграло со мной злую шутку, решила Элизабет.
За дверью палаты послышались шаги. Элизабет замерла, не зная, что делать. Спрятаться? Но куда? В палате нет никаких шкафов. Замкнутый безликий куб с кроватью посередине. Выпрыгнуть в окно? Палата находится на четвертом этаже. Этот наилучший способ увеличить количество пациентов больницы еще на одного человека не привлек Элизабет. Вполне достаточно, что здесь лежит Линда, решила она.
Элизабет решила отдать себя на милость победителя — врача или медсестры, — но звуки шагов стали удаляться.
Пронесло! Надо уходить. Она провела здесь много времени, значит, сюда скоро придут. Больные в таком состоянии находятся под постоянным наблюдением.
— Пока, Линда. Я ухожу, но ты должна меня дождаться. Я вернусь. — Элизабет наклонилась и прикоснулась губами к холодной щеке Линды.
Ее путь, как она и сказала своему соседу в самолете, лежал в полицейский комиссариат семнадцатого округа Парижа. Сорвавшиеся с ее губ слова не были кокетливым заигрыванием. Заданный мужчиной вопрос прозвучал именно в тот момент, когда Элизабет обдумывала, что она, ступив на парижскую землю, должна сделать в первую очередь.
Но сердце Элизабет не захотело слушать голоса разума. Оно настоятельно требовало поездки в больницу, и она ему подчинилась. Встретив препятствие в лице регистраторши, она не стала спорить. Быстро сообразив, какой из способов увидеть сестру самый простой и наиболее надежный, Элизабет отправилась в ближайший магазин, где
Шапочка была приобретена в бутике постельного белья. Согласно прикрепленной к ней бирке, она в действительности являлась наволочкой на маленькую подушечку.
Маскарад оказался на редкость удачным. Никто в больнице не удивился виду Элизабет, и она смогла беспрепятственно попасть к Линде.
Сейчас, когда ее сердце немного успокоилось — Линда жива, Элизабет видела это своими глазами, — она решила больше не откладывать визит в полицию.
— Вы к кому, мадемуазель? — Молодой полицейский преградил Элизабет дорогу.
— К комиссару. Я хочу с ним поговорить.
— Комиссара Жервье сейчас нет на месте. Вам придется подождать. Он назначил вам встречу?
Элизабет проигнорировала вопрос полицейского — ей не хотелось вдаваться в подробности. Она утвердительно кивнула и после проверки документов была пропущена в длинный коридор комиссариата.
Элизабет огляделась. Унылые стены были покрашены в тот специфически грязно-серый цвет, который делает подобные помещения удивительно похожими друг на друга. По всей видимости, грустно подумала она, по всему миру выпускается краска, расфасованная в банки с надписью «для полиции».
Выбрав один из намертво прикрученных к полу стульев, который был ближе к двери кабинета комиссара, Элизабет устроилась на жестком пластиковом сиденье. На ее лице была написана решительность ждать месье Жервье чуть ли не до второго пришествия.
Комиссар не спешил. Элизабет постаралась хорошо продумать все, что ему скажет. Она должна обязательно его убедить в своих подозрениях. Во всем этом деле может быть виноват только один человек — муж Линды.
Шарль Эркюлье не понравился Элизабет с первого взгляда. Если мнение Элизабет в чем-то и расходилось с воззрениями матери на жизнь, то только не в этом вопросе. Уже на брачной церемонии сестры она была полностью согласна с материнской оценкой — Шарль не сделает Линду счастливой.
Незачем было отправлять Линду учиться в Париж, с упреком, адресованным неизвестно кому, подумала Элизабет. Тогда не произошло бы глупого замужества, приведшего к трагедии.
В коридоре появился толстенький невысокий человек со слегка обрюзгшей физиономией, по которой без труда угадывался любитель дегустации напитка, которым Франция прославилась на весь мир. Элизабет чутьем определила в нем комиссара Жервье.
— Вы ко мне?
— Да. Я пришла к вам, получив вот это. — Девушка протянула ему смятый лист бумаги.
Содержание этого письма Элизабет знала наизусть. Сначала она никак не могла вникнуть в его смысл — мозг отказывался воспринимать поступающую информацию. Строчки расплывались перед глазами, она читала и перечитывала, но не понимала ни слова. Ее сестра — веселая жизнерадостная Линда — пыталась покончить с собой? Выпрыгнула из окна шестого этажа?