Роковая строфа

Щеглова Ирина Владимировна

– Ого! – засмеялся шеф, – в каком полку служили?

– Вам доложить номер части? – не моргнув глазом, парировал Андрей.

– Боже упаси! Расслабьтесь, Андрей. Можно мне Вас называть Андреем?

– Какие наши годы. Конечно, можно.

– Ну, мы, видимо, сработаемся, – заключил Борис Петрович.

В тот же день Андрей принял служебную машину – новый BMW, цвета темный металлик. И первое что он сделал, после того, как расписался во всех бумагах: поехал в институт, забирать документы. Машину он припарковал так, чтобы всякий из его знакомых, входящих или выходящих из институтского двора, мог видеть ее. Но, увы, ухищрения

были напрасны. Экзамены давно закончились, будущие студенты разошлись и разъехались до наступления учебного года. И только несколько работников института с озабоченными лицами попались на глаза Андрею. Но они мало интересовали его, как и он их. Документы Андрей забрал. Сонная некрасивая девушка в очках безропотно выдала ему папку. И Андрей навсегда покинул стены МГИМО.

На следующий день Андрей уже довольно сносно катал по городу Бориса Петровича. Он счастливо избежал пробку в центре, вовремя доставил шефа на переговоры. И, пока Борис Петрович решал свои вопросы, Андрей успел зайти в книжный, где купил Опыты Монтеня и сочинения Макиавелли. Пакет с книгами он бросил на заднее сиденье. Он тогда не знал еще, что его шеф на все обращает внимание.

В выходные Андрей, наконец, вырвался к родителям. Борис Петрович улетел в командировку и оставил машину в полном распоряжении своего водителя. Андрей с шиком подкатил к подъезду родного дома. Вездесущие старушки-соседки замерли на своей скамейке. Чинно хором ответили на приветствие Андрея, гордо позвякивающего ключами.

Мама, как всегда, обрадовалась. Отец, видевший в окно помпезное прибытие сына, лишь поинтересовался, чья у него машина.

– А, вдруг, моя, – усмехнулся Андрей.

– Во-первых, не верю, – ответил отец, – во-вторых… опять-таки, не верю.

– Хватит, Володя, – попросила мать. – Садитесь за стол, мальчики мои. Андрей, ты ведь нам все расскажешь?

Андрей все рассказал. Точнее, почти все, опустив историю с Ритой.

– Что же ты теперь намерен предпринять? Надеюсь, быть шофером – это не предел твоих мечтаний? – спросил отец, когда они уже закончили обедать и сидели за кофе.

– Я намерен стать богатым и знаменитым, – сказал Андрей.

– Вот как! – удивился отец. – И в какой же области, позволь спросить?

– В области бизнеса.

– Расплывчатое определение, – хмыкнул отец.

– Ладно, па! – Андрею не хотелось ссориться, но и распространяться о своих делах ему тоже не хотелось. Поэтому он предложил покатать родителей.

Они поехали на Оку. Гуляли по берегу. И, не смотря на то, что стоял уже конец августа, купались в остывающей осенней воде, благо дневное солнце было еще жарким.

Вечером Андрей рано уснул. Он не слышал, как отец сказал матери:

– Кто-то крепко задурил ему голову.

На что мудрая женщина ответила, улыбнувшись:

– Нет, дорогой, просто у него появилась девушка. Наш сын влюблен.

6

Во вторник утром, отдохнувший Андрей встречал Бориса Петровича в Шереметьево 1. Шеф был в прекрасном настроении. Видимо, командировка удалась. Перед тем, как сесть в машину, Борис Петрович достал из кофра пакет и протянул Андрею:

– Сувенир из солнечной Испании, – он хитро улыбнулся.

– Спасибо, – удивленно протянул Андрей и хотел было убрать пакет.

– Не хочешь взглянуть? – поинтересовался шеф.

– Я думал, Вы торопитесь.

– Торопливость

важна только при ловле блох, – засмеялся Борис Петрович.

Андрей достал из пакета великолепно иллюстрированный альбом с видами Барселоны. Андрей открыл альбом и стал бегло читать по-английски вступительную статью. Осекся под внимательным взглядом шефа и замолчал.

– Вижу, что не ошибся, – многозначительно сказал Борис Петрович.

– Не ошиблись в чем? – спросил Андрей.

– В выборе сувенира.

Андрей аккуратно уложил подарок обратно в пакет и открыл дверцу автомобиля. Борис Петрович устроился, как всегда, на переднем сиденье, терпеть не мог ездить сзади. Андрей знал, что шеф прекрасно водит сам, и шофер ему нужен только для представительности.

– Домой, – велел Борис Петрович.

Он жил в самом центре, у площади Маяковского. В одной из этих сталинских квартир с высоченными потолками. Квартира была, что называется, холостяцкая, сравнительно небольшая – всего четыре комнаты, причем, одну из них занимал какой-то дальний родственник Бориса Петровича, исполняющий обязанности камердинера при одиноком хозяине. Но за городом, где-то в Завидово, у Бориса Петровича был еще дом, куда шеф ездил, когда у него появлялась возможность отдохнуть. Домом заведовала его младшая сестра. Андрей еще не был с ней знаком.

– Вот что, Андрей, – сказал Борис Петрович, когда они подъехали к его дому. – Я сейчас приведу себя в порядок, потом ты забросишь меня в контору, немного подождешь и отвезешь за город. Можно немного расслабиться после удачно завершенной операции, – и он подмигнул. – Поднимись-ка со мной, выпьешь чаю, или кофе. Ты завтракал?

– Да, спасибо.

– Ну, все равно. Пойдем.

Консьержка подобострастно поклонилась Борису и милостиво кивнула Андрею. Кабина лифта была отделана натуральным деревом и зеркалами. Площадка освещена лампой под старину: бронзовые завитушки в форме канделябра. Дверь, судя по всему, бронированная, но скрытая мягкой кожей. Камера слежения, мрамор, ковровые дорожки.

Дверь распахнулась, и их приветствовал старик в мягком коричневом костюме.

– Вот, Алексей Борисович – это Андрей, прошу любить и жаловать, – представил Борис молодого человека.

– Очень приятно, – откликнулся старик. – Позвольте:

Он взял у Андрея багаж Бориса Петровича и величественно удалился.

– Это брат моего отца, а, следовательно, – мой дядька. Суровый старик. В прошлом – полковник. Совсем один остался… Ну, ты проходи, не стесняйся. У нас тут все по-простому, по-холостяцки. Алексей Борисович, – крикнул он, – сообразите-ка молодому человеку чайку.

Андрей остался на попечении бывшего полковника, был препровожден на кухню, где Алексей Борисович быстро накрыл к чаю.

Андрей, чувствуя себя неловко под взглядом родственника своего шефа, старался, тем не менее, не ударить в грязь лицом. Он вспомнил все мамины уроки хорошего тона и, судя по всему, выдержал экзамен с чаепитием. Суровые складки на челе полковника несколько разгладились, он даже вознамерился вручить молодому человеку баночку собственноручно приготовленного варенья.

– Вот и я! – сказал Борис, входя в кухню. – Он только что принял ванну и был свеж и бодр. Одет он был неофициально – джинсы и тонкий пуловер, на ногах спортивные туфли. – Вы, я вижу, совсем подружились. Отлично! Алексей Борисович, как Вы на счет поездки за город? Маша соскучилась, наверное.