Роковая строфа

Щеглова Ирина Владимировна

– Ну, ну, ну, полно Валюша, полно, – успокаивал ее Кузнецов. – Вы не одна, никто не даст вас в обиду, успокойтесь. Еще ничего не было, никто не звонил и ни о чем не просил; что же вы раньше времени сырость разводите? Ну, поплакали и будет, – он вытер большим белым носовым платком ее мокрые щеки. И Валя притихла, размышляя о том, что она услышала сегодня.

Прошло несколько дней. Валя успокоилась, за повседневными обязанностями ей некогда было думать о своих страхах.

Когда запел ее телефон, она машинально ответила, ожидая

услышать кого угодно, только не…

Вика говорила сухим отрывистым голосом:

– Валя, ты очень нужна сейчас Борису Петровичу. На днях тебе занесут пакет, там будут все необходимые документы и билет на самолет. Я встречу тебя в аэропорту. Не прощаюсь…

Валентина выронила трубку и побежала к Кузнецову. Опомнившись, она резко сбавила шаг, напустила на лицо озабоченное выражение и пошла торопливо, но с видом человека, который спешит выполнить свои служебные обязанности.

– Вы были правы, – громким шепотом говорила она Кузнецову, когда, наконец, решилась зайти к нему.

Лицо мнимого больного стало жестче, куда-то делось добродушное выражение, уступив место сосредоточенности и даже суровости.

– Не паникуйте, Валюша, – сказал он. – успокойтесь, сейчас вам позвонят на мой телефон.

– Кто?

– Мария Петровна и Андрей хотят поговорить с вами.

Валентина вздохнула обреченно. Она уже знала о чем будут просить ее родственники несчастной пленницы, а так же знала она и то, что не сможет отказать Андрею, не сможет…

Ее никто не провожал. Она стояла одна в ожидании своего рейса и больше всего на свете ей хотелось бежать, бежать как можно дальше.

– Храни нас, Боже, пуще всех печалей, – шептала Валя, – и барский гнев, и барская любовь!

Но она не бежала, а вместе с другими пассажирами терпеливо ожидала посадки в самолет, проходила контроль, шла к трапу…

«Вот она, расплата, – думала Валентина, – чего же ты хотела, дурочка, – спрашивала она сама себя, – чем ты лучше других безродных оборванок, что шатаются по улицам? Что посеешь, то и пожнешь… Как там Андрей тогда спросил: сутенера не боишься? Не боялась я никого, потому что сама себе хозяйка была, и не было надо мной ничьей власти. А потом что я сделала? Деньги взяла, вроде бы подачка, от жалости… Вот с них то все и началось, с денег этих. Жизни хорошей захотела, правильной… Думала, что честным трудом все свои грехи покрою. А, нет! Тут-то меня и вычислили. Дядька Бориса Петровича умирал, денег оставил, зачем взяла? Зачем потом с Борисом поехала? Э, да что теперь говорить»!

А самолет, тем временем, взмыл и стал набирать высоту.

Она узнала Вику сразу, как только вошла в зал прилета. Тонкая, длинноногая, загорелая до черноты, Вика вызывала восхищенные взгляды у всех прибывших с рейсом мужчин.

Вика выразила такую бурную радость, увидев Валю, что той даже стало неловко. Они расцеловались, при этом Вика, не переставая, болтала и строила глазки мужчинам. Она была очень кокетливо одета: в короткие

шорты и весьма откровенный топ, огромные солнцезащитные очки и легкие сандалии завершали ее туалет.

– Валенька, как я рада! – щебетала Вика, что на нее не было похоже абсолютно, – наконец-то, дорогая моя! Ах, милая, я так скучала! У нас такая жара! Но ты не волнуйся, вообще-то здесь абсолютно райское местечко! Ты еще увидишь. Ах, как я рада!

Она болтала и восторгалась все время, пока они получали багаж, пока шли по аэропорту, пока садились в машину.

– В порт, – скомандовала Вика водителю. – Ты когда-нибудь летала на гидроплане? – спросила она у Валентины.

– Нет, когда бы?

– Вот и прекрасно, стало быть, сейчас я доставлю тебе такое удовольствие, – пообещала Вика.

Всю дорогу она без устали щебетала о достопримечательностях самого большого острова в архипелаге, о том, что среднегодовая температура здесь двадцать пять градусов и триста солнечных дней в году, она рассказывала о попугаях, лохматых пальмах и вулканах, о местных обычаях и карнавалах… так что Валентине в конце концов начало казаться, что Вика сама стала огромным попугаем, который трещит без умолку, не понимая смысла слов.

И еще: Валентина не верила ни единому слову и жесту Вики, за всем этим забором мерещилась опасность и опасность нешуточная, смертельная и неотвратимая.

За окнами автомобиля мелькали дома, люди, машины, потом сразу широкой дугой выросло и заискрилось море цвета лазури, каким его рисуют на картинах; они миновали ворота, пакгаузы, причалы, где качались многочисленные яхты и стояли на рейдах корабли. Валя ничего не замечала, не видела, словно не она ехала в машине, не она обдуваемая морским ветром, садилась в белоснежный гидроплан, чтобы лететь к загадочному острову, где ее ожидал Борис Петрович. А что-то ждало ее еще? Об этом она не знала, и боялась догадываться.

– Познакомься, это наш пилот, его зовут Мигель, – Вика говорила по-английски.

– Очень приятно, Мигель, – Валентина пожала руку худощавому мужчине в белой форменной рубашке и шортах, – меня зовут Валентина.

– О, – Мигель слегка поклонился, – вы случайно не в день святого Валентина родились?

– Почти, – Валентина впервые за сегодняшний день улыбнулась.

– Ну, я рада что вы друг другу понравились, – в обычной своей чуть насмешливой манере сказала Вика, – а теперь – вперед!

Маленький гидроплан, разбежавшись, оторвался от поверхности моря и полетел. Валентина вцепилась в ручки кресла. Море и небо поглотили маленький самолетик, он будто качался в теплых волнах и в то же время, все дальше и дальше уносил своих пассажиров от земли, почти не оставляя надежды…

– Валенька, Валюша, – Борис Петрович шел к ней навстречу с распростертыми объятиями. Едва выбравшись из гидроплана и ступив на неведомы остров, Валентина увидела Шахматова, явно поджидавшего их прибытия.