Роковая одержимость
Шрифт:
Пегасов скрестил чешуйчатые руки на груди и мрачно наблюдал, как, не щадя себя, мутанты набросились с двух сторон на транспорт. Заработали пулеметы с двух других автомобилей, разрывая пытающихся добраться до них существ.
Первый вездеход перевернулся на ходу и, кувыркаясь, остановился колесами кверху. Но пулеметы на двух других машинах в итоге выкосили всех нападавших. Он потерял ещё тридцать мутантов.
НЕЕЕТ! Как же так?! Он теряет слишком много своих слуг. Слишком! Что же делать?! Мысли Пегасова начали метаться словно разъяренный
В это время один из автомобилей остановился, и из него выскочил шаман. Прочертил быстро посохом что-то в пыли, и образовалась шаровая молния. Из неё начали выплёскиваться энергетические сгустки, сжигая тех мутантов, кто бежал, пытаясь добраться до колдуна.
А затем он увидел Дракена. Тот сформировал тёмное заклинание. Черное облако, которое окутывало одного врага за другим, оставляя после них лишь обглоданные скелеты.
— Назад! — закричал Пегасов, вставая с «трона». — Ящер говорит назад!!! Отступаем! — и повернулся к своей мохнатой слуге. — Они приближаются!
Чака всмотрелась в парочку, которая медленно направлялась к ним.
— Они потеряют нас. Мы сейчас поставим дымовой щит.
Граф изумленно смотрел, как вперед выскочили два мутанта, разложили перед собой какие-то кости, затем плеснули… кровь?!
Стена дыма тут же рухнула с неба, отделив их от Дракена и Круга.
— А теперь мы можем не спеша уйти, — довольно улыбнулась Чака. — Они не смогут преодолеть эту преграду.
Вяземский неспроста отправил нас с Региной на прогулку. Как он пару раз подчеркнул — мы идеальная пара. Неужели он хотел отдать мнесвою дочь в жёны? Но если тогда я колебался, то сейчас был категорически против этого союза. И причина была отнюдь не в князе.
— Скажите, граф, а сколько времени вы пребываете в должности главы клана? — спросила Регина, и, не давая мне ответить, продолжила: — Ведь это же немыслимо, насколько опасной может быть окружающая среда. И вы все это время продержались, и не сошли с ума. Это просто поразительно и удивительно…
Регина продолжала тараторить без умолку. Казалось, что никто не способен её остановить. Она нашла свободные уши и теперь пытается влить в меня поток бессмысленных, но умных слов.
Я периодически кивал и что-то даже бурчал в ответ.
— Что вы киваете? — спросила она через некоторое время, сморщив носик. — Вы серьезно согласны, что после укуса дикой пчелы можно умереть? Да ну бросьте. Я не верю в эти россказни! Преувеличивают. Даже представляю, как они сидят, словно бабки на лавочке и лузгают семечки. Обсуждают свои сплетни, придумывают какие-то небылицы…
Святой Махаон! Как же её терпят родные?! Может, поэтому и пытается Вяземский избавиться от неё, чтобы освободить свои несчастные уши, опухшие от вечной болтовни? В это очень охотно верится.
… — А я знаете, что сказала? Не знаете? Я ей сказала, чтобы шла она лесом. Будет
Я вспоминал свою родину, понимая, что соскучился по аромату трав на полях, по хрустящему снегу под ногами, по легкому ветру, шелестящему в кронах могучих деревьев. И по морю, которое было особенным, не таким, как здесь. Во время редких приливов на берег накатывали зелёные искрящиеся волны и выбрасывали жемчужины. Ребятня толпами носилась по мокрому песку, визжа от радости, собирая разноцветные «сокровища» и распихивая по карманам.
…— И вот когда трансцендентальность превалирует над простыми инстинктами, получается человечность. То, что отличает нас от животных, тех же обезьян. И даже если посмотреть на это с точки зрения элементарной биохимии и взять те же гормоны…
Я вновь полностью абстрагировался, вспоминая взгляд Глеба. Ведь граф поговорил с ним, но этот полудурок так ничего и не понял. Да, он продолжает думать, как отомстить, но уже начал сомневаться в своей силе, как мне кажется. Значит в следующий раз, думая кого-то унизить, он сто раз подумает, прежде чем сделать это.
Мы уже возвращались обратно, как сбоку раздался незнакомый голос:
— Граф, постойте. Мне нужно кое-что вам передать.
Между деревьев показался тучный мужик в белом костюме. Повар? Взгляд его бегал по сторонам. Он кого-то явно боялся.
— Вопрос жизни и смерти? — я усмехнулся, с удовольствием отмечая, что Регина, наконец, заткнулась.
— Да, вопрос вашей жизни… или смерти, — поправил толстяк.
Глава 16
Я попросил Регину остаться и отошел с толстяком к зарослям.
— Ну, рассказывай. Что там за история? Да не бойся ты, не обижу, — я заметил, как мужик начал трястись.
Толстяк услышал шорох в кустах и, вздрогнув, забегал глазками, выискивая угрозу. В глазах его промелькнул испуг.
— Мне очень сильно влетит, — вдруг он изменил тон и заканючил. — Но вы понимаете… Это не в моих принципах, вот так травить людей. Да, мне Глеб заплатил денег, но… Вот они, — толстяк вытащил из кармана пачку сотенных купюр. — Здесь пять моих окладов…
— Успокойся, тебе ничего не грозит, — я пытался подойти, но он отшатнулся.
— Если он узнает, то мне крышка, — запричитал толстяк.
«Дай я уже его укушу, — предложила Лея. — Быстрее будет, да и без этих соплей».
«Хватит уже стремиться кусать всех. Так расскажет», — осадил я паучиху.
— Давай по порядку, — предложил я ему. — Что должно случиться?
— В один из ритуальных кубков подмешан яд, — выдохнул толстяк. — А я простой повар. Глеб просто надавил на меня, и… сами понимаете.
— Конечно, — кивнул я. — Ты молодец, что рассказал. Благодарю за информацию. А теперь иди и сделай вид, что ничего не произошло.