Рокировка
Шрифт:
— Где-то я уже такое видел, — продолжал бормотать старик. — Или слышал…
Кристина гаденько мне улыбнулась. Мол, вот, я же говорила — о тебе тут уже слышали. А поживи с недельку — и вовсе на каждом углу будут пальцами тыкать.
— Хозяин дома просит слишком много денег, — сменил вдруг пластинку старик. — Потому жильцов и нет. Когда нет — здесь грустно, одиноко… С мсье Локонте было веселее. Однажды, в конце ноября, он принёс бутылку шабли и подарил мне. Просто так, без всякого повода. Там, в бутылке, до сих пор ещё осталось немного…
—
— Позвонить?.. Извольте…
Старик, кряхтя, приподнялся с кресла и заковылял в сторону прихожей. Триаль почтительно шёл за ним, не обгоняя.
— Что думаешь? — спросила у меня Кристина.
— Думаю, что Триаль сейчас маякнёт своим, и те разберут этот дом по кирпичику, а из старика вытрясут всю душу, — сказал я. — Грустно, конечно, но куда деваться.
Из прихожей послышался голос Триаля. Он говорил по-французски — так негромко и быстро, что я ни слова не мог разобрать. А старик вернулся в гостиную. Остановился и посмотрел на меня. Потом вдруг улыбнулся и погрозил пальцем:
— А я ведь вас вспомнил, юноша. Вы — мсье Барятинский. — Фамилию он выговорил так, что я с трудом понял, что речь идёт обо мне.
Кристина хихикнула, отвернувшись. А я попытался изобразить радушную улыбку:
— Да, это я. Не думал, что…
— Он мне про вас говорил, — перебил старик. Впрочем, вряд ли понял, что перебил — скорее просто отключился от каналов восприятия, погрузившись в воспоминания. — Да-а-а, теперь я вспомнил, как было дело.
— Кто говорил? — Кристина резко подняла голову, и ни намёка на смешливость в её лице не осталось.
— Кто… Мсье Локонте, конечно. — Старик вновь пустился в бесцельное путешествие по гостиной. — Очень подробно вас описал, да, припоминаю. Вот откуда я знаю про вашу причёску.
— А что ещё он говорил? — Я встал с кресла, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться на старика и не схватить его за шиворот. — Постарайтесь вспомнить!
— Постарайтесь, — обиженно проворчал старик. — Мне стараться нет нужды, у меня память — как скала! Если что высечено — так оно на века. Мсье Локонте говорил, что есть у него в Российской Империи добрый друг, юный князь Константин Барятинский. — Моё имя в исполнении старика снова прозвучало до того шепеляво, что я с трудом его узнал. — И что он, возможно, придёт сюда его искать.
У меня в этот момент буквально опустились руки. След, который мы нашли, обратился в ничто в мгновение ока. Точно такая же подстава, как с особняком в Петербурге, где меня ждал зомби-конструкт. Локонте предвидел, что я буду искать его здесь. А значит, замёл следы так тщательно, что комар носа не подточит.
Я посмотрел на Кристину. Судя по вытянувшемуся лицу, у неё мысли были ровно такие же. Мы, считавшие себя охотниками, просто проглотили наживку.
— Он велел передать вам письмо.
Теперь старик уже решительно распахнул дверцы буфета, поднял с блюдца ту самую чашку и достал из-под неё конверт. Шаркая,
Простой конверт из коричневой плотной бумаги, не запечатанный. На конверте размашистым почерком написано: Lettre a un clochard. «Письмо для бродяги».
Я открыл конверт и достал сложенный вдвое лист. Развернул. Там было всего три слова на русском: «Удачи на Игре».
— Не вешайте нос — кажется, так говорится по-русски, — сказал Триаль.
Мы недалеко ушли от дома, где жил Локонте, и обнаружили кафе-мороженое, в котором и осели охладиться. Кристина угрюмо тыкала ложечкой ванильный шарик, обильно посыпанный шоколадной крошкой. Я размазывал по вазочке помесь фисташкового мороженого с обычным сливочным, превращая его в непонятную бурду. Триаль ограничился бокалом апельсинового сока.
— Узнали… Можно сказать, ничего мы не узнали, — буркнул я. — То, что он тут жил — и так было ясно. День — псу под хвост.
— Не будьте столь категоричны. — Триаль почему-то излучал оптимизм. — Во-первых, с домом и стариком ещё поработают, из них что-то да вытащат.
— Локонте уже тогда знал, что Костя приедет сюда на Игру, — замогильным голосом сказала Кристина. — Знал, что найдёт его дом. Теперь я уверена — он видит линии вероятности, владеет Изначальной магией. Он, возможно, даже знал, какое мороженое мы закажем в этом кафе…
— Это вряд ли, — покачал головой Триаль. — Таких тонкостей не знают даже прорицатели. Ешьте спокойно своё мороженое, мадемуазель Алмазова, оно не отравлено.
— Весь мир отравлен, — огрызнулась Кристина. — Существованием этой твари.
Но ложку в рот всё-таки отправила.
— А во-вторых? — вяло спросил я.
— А во-вторых, мы знаем, что этот юноша, Златослав, находится в Париже! А значит, мы сумеем его поймать.
— Это каким же образом? — Скепсис я даже не пытался скрывать. — Он, может, уже смылся. Может, он уже в Берлине или в Лондоне.
— Не может, — махнул рукой Триаль. — Этот паренёк — не Локонте, создавать порталы не умеет. Да и вообще, насколько понимаю, он не самый искусный маг. А я ещё на железной дороге предупредил полицейских, чтобы усилили бдительность. Передал им приметы Златослава. А из дома мсье Локонте позвонил туда, — Триаль показал пальцем в потолок кафе. — В общем, дело на особом контроле. Уверяю, из города этот парень не уйдёт. И город будут прочёсывать очень тщательно.
— Это как так? — спросил я. — Поправьте, если ошибаюсь: вы ведь здесь — разведчик, и действуете в интересах Российской Империи. Неужели у вас есть какая-то реальная власть над местными силовиками?
— Есть очень развитая агентурная сеть в Париже, — улыбнулся Триаль. — Есть множество неочевидных, нелинейных созависимостей, в которые я, пожалуй, не стану вас посвящать. Поверьте, мсье Барятинский, когда нужно — длинная рука Российской Империи настигнет врага хоть в Париже, хоть в Лондоне, хоть в Хараре.