Рокировка
Шрифт:
Дима Арцеулов не имел талантов кулачного бойца или стрелка-снайпера. Но у него были свои оперативные достоинства.
Базарные фраера многому могли у него поучиться.
Он неловко, боком столкнулся с парнем, норовившим поскорее исчезнуть в толпе, и чуть не упал.
— Ты че, штрих?! — поднял руку редкозубый вор. — Жить надоело?!
Он ткнул растопыренные пальцы в глаза бомжу.
Волан дернулся, попятился, придерживая двумя согнутыми пальцами в рукаве спасенный кошелек. Протянув трясущуюся ладонь, он побрел вдоль рядов за милостыней, к тому месту, где пенсионерка замерла, опустив руку в расстегнутую
— Господи! — прошептала она и осмотрелась, глядя под ноги. — Слава тебе, Господи! Обронила, ворона!
Она, подняв поспешно кошелек, положила рублик в скрюченные пальцы стоящего рядом Волана.
Торговка с непроницаемым лицом смотрела мимо.
Рынок — это серьезно.
Брякнешь лишнее — и товар испортят, а то и саму прибьют.
Настроение Волана улучшилось. Он, попрошайничая, перебрался на противоположную сторону рынка, где под фанерным навесом вовсю крутился электронный лохотрон. На дисплее компьютера, обгоняя друг друга, скакали маленькие лошадки, а вокруг толпились лохи, азартно болея за результат.
Слово «лох» пришло из языка офеней-коробейников, и означает «мужик, разиня, простак». Лох в кучке болеющего народа был лишь один — и до поры не подозревал этого. Его лошадка по чистой случайности только что проиграла. От закусочной пара зазывал уже вела новую жертву.
Когда поравнялись с Воланом, тот попятился, и спиной столкнул ведомого на ощип лоха в базарную лужу с ледком. Мужик, разиня, простак заматерился, запрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из ботинка, зазывалы погнали грязного бомжа взашей. Неразумная жертва, сетуя, удалилась из объятий друзей — сушить носки и отмывать штанину.
Благородные поступки не меняют течения дел, но позволяют чувствовать себя человеком. Дима Арцеулов удовлетворенно горбился у ограды.
Позади сортира воры методично били своего редкозубого собрата — за притыренный [42] кошелек.
В окружении охраны на задний двор вышли Дадашев с Нахоевым. Торжественным самодовольством светились их физиономии, земляки взирали на боссов преданно и уважительно.
«Отметить при разборе — необычно приподнятое настроение» — подумал Волан и доложил:
42
Притыренный — спрятанный от дележки (жарг.).
— Кубик, Ромбик и валеты [43] идут в тройку.
Он поторопился.
Нахоев в сектор Кобры не пошел, а свернул к складу и заглянул в кузов тупорылого «бычка», стоявшего под погрузкой. Сюда же водитель-чеченец подал старенькую Нахоевскую «БМВ». Ромбик сел с двумя охранниками, махнул рукой — и маленькая колонна, сигналя, медленно покатила к воротам.
На выезде, когда «бычок» тормознул, стоявший наготове в толпе Старый быстро сунул под заднее крыло грузовичка круглую тяжелую шайбу — радиомаячок на магнитной присоске. Теперь он мог тянуть странный кортеж без визуального контакта.
43
Валет —
Кобра доложила из своего сектора:
— Кубик с валетами сели в черную «Волгу».
— Старый тянет Ромбика. Бери нашу машину от подъезда, дуй за Кубиком! — скомандовал Клякса. — Я увижу их, подскажу, куда едут.
Ситуация сложилась неприятная.
Наряд растянули во все стороны. Так бывает, если мало людей. Клякса не понимал происходящего, не мог составить связной картины событий — и оттого нервничал.
У него «не вытанцовывалось».
— Встали перед «Шанхаем». — доложила вскоре Кобра. — Тут пешеходная зона, я пройдусь? Будет перерыв в связи.
Зимородок дал добро, запросил машину Тыбиня. Слышимость была плохая.
— Идем по Красносельскому шоссе в сторону Питера. Скоро выйду из зоны связи. Попробую через базу. Сопровождение устойчивое.
Наступило затишье. Через четверть часа озабоченный голос Киры сообщил:
— Мимо меня провели Волана. Его замел кто-то в штатском. Приметы: рост средний, волосы короткие, с проседью, глаза черные. Еду за ними.
— Принял. — ответил Клякса и, отключившись, выругался, заерзал в кресле. Пирамида мебели под ним пошатнулась и он едва не сверзился со своего насеста под потолком у форточки.
Сегодня был явно не его день.
Перед тем, как неведомый человек увел Волана, на рынке прошел тихий шухер.
Первым встревожился милицейский наряд, приняв сообщение по рации. Сержанты проворно прошли по рядам, кинули пару слов воровскому пахану — верзиле с огромной бритой головой и еле видной невооруженным глазом, почти выведенной татуировкой «король» [44] на тыльной стороне левой кисти.
Бригада карманников вмиг растворилась в толпе.
44
Король — главный «петух» зоны (жарг.).
Лохотронщики отключили свой агрегат.
Несколько продавцов проворно попрятали товар в мешки и под прилавки.
Вскоре, стараясь держаться незаметно, из калитки на заднем дворе появился черноволосый гражданин, но, поймав настороженные взгляды сержантов, вынул руки из карманов, разочарованно сплюнул и опустил воротник пальто, прикрывавший лицо.
Прятаться уже не имело смысла.
Походкой боцмана, враскачку он двинулся обратно, стараясь не выказывать разочарования. Сержанты ухмылялись, один дурашливо козырнул ему вслед.
Гневные глаза неизвестного зацепили Волана.
— Кто такой? — сурово, тоном человека, обличенного властью, спросил он бомжа. — Документы есть?
Волан, тряся головой, протянул ему справку о выписке из дурдома.
— Я таких ксив тебе сто штук нарисую. — брезгливо сказал человек, не взяв справку. — Я сказал: документы!
Голосом и манерой он походил на героя советских фильмов о бравых и честных милицонерах.
Рисовался.
Волан попятился.
— Стоять! Знаешь, кто я? Я оперуполномоченный Багетдинов! Багет — слыхал? Ничего, сейчас узнаешь! Ползи за мной и не вздумай слинять. Я перчаток не взял; чтобы руки не марать, буду бить ногами…