Рок против рока
Шрифт:
В то же самое время мне в руки попадают слайды с картинами Сальвадора Дали. Они вызывают шок и удивление: ведь я уже создавал нечто похожее при помощи метода автоматического письма, который я успел применить и в живописи! Моя первая сюрреалистическая картина была создана мной в 1983 году. Выходит, что я стал сюрреалистом до того, как узнал о том, что он существует!
У меня в жизни, как и у всякого меломана, были потрясения и откровения, вызванные прослушиванием музыкальных шедевров разных жанров. Некоторые вызывали катарсис.
Например, сильное потрясение и катарсис спровоцировала композиция Лед Зеппелин "Кашмир". Я тогда учился в девятом классе средней школы. Мне казалось, что я слушаю сверхмузыку. Потрясение вызвало прослушивания альбома "Дип перпл" под названием "Дип Перпел ин рок". Мне
Хотя, справедливости ради, у "Пикника" есть ещё гениальные вещи, способные вызывать катарсис, такие как "Кукла" или "Игла", да и некоторые другие.
Однако, я много лет жил без открытий, без катарсиса и потрясений, как меломан. И вот вдруг я вновь был смыт внезапной волной в морскую пучину гениальной музыки. Это произошло совсем недавно, года два назад, когда я начал углубленно исследовать тему " Ритм энд блюз и рождение рок музыки, как нового жанра". Меня потрясла вещица старого чёрного блюзмена, который, как мне кажется, самый самобытный на этой андеграундной стезе. Это Джон Ли Хукер. Я поехал с катушек, как говорится, когда услышал его "Трассу номер тринадцать".
Что это? Чувак просто говорит. Гитары о чем то шелестят, шепчут вмести с щетками барабанщика. Бас издает низкие глубокие стоны. А Джон Ли Хукер просто почти-чтоговорит. И – глубокий катарсис. Он конечно так "говорит", что повторить это невозможно, как невозможно повторить магическое "курлыканье" его иррациональной гитары. Джон ли Хукер играл почти до 90 лет. Ещё и гремми получал время от времени…
Я никогда не искал вдохновения в произведениях великих. И не великих тоже. Всегда своего воображения хватало. Но Джон Ли Хукер вдохновил меня сочинение двух песенок. Невозможно было содержаться. Может быть и ещё будут.
Джон родился в стародавние времена…
Но в моей юности был свой Джон Ли Хукер. В том мистическом селении, затерянном в барабинских степях, в котором проходило мое творческогое становление, обитало великое множество чудиков, странных людей, которые влияли на подвижную психику такого восприимчивого отрока, каким был я. Один из таких чудиков был кромешный идиот Лёня Доников. Их было два брата, ещё – Шура Доников, тоже идиот. Оба были яркими, незаурядными личностями. Шура доников, ему, как и брату было за сорок, носил военную форму, потерявшую вид очень давно и довольно изрядно, но фуражка все же угадывалась на нем, как военная. Он расхаживал по перону вокзала, воспринимая его как сектор своей ответственности. Если ему кто- то говорил что-то вроде "Шура иди домой", он моментально отдавал честь и рапортовал: "Не имею права!".На вокзале он отдыхал, общаясь с пассажирами при помощи заигрывающей и добродушной безукоризненной лошадинной улыбки стопроцентного дебила дегенерата, которая приводила проезжающих в священный трепет и ужас.
Лёня Доников, в отличие от брата, был существом творческим, и носил ореол мистической тайны. Его лицо тоже обладало чертами грубой уродливости и глаза его были вратами в бездну безумия. И при этом он был музыкантом. Он пел и играл на своём священном инструменте, который представлял из себя железную баночку из под кофе и палочку. Лёня стучат своей волшебной палочкой по баночке, но не касаясь её поверхности. Это не из экономии оборудования. Он играл в астрале. Как звучала его баночка, слышал только он. И ему было этого достаточно. Может быть отсюда и возникла идея "Культурного бункера", – почти все знали о его существовании, но мало кто слышал музыку "Культурного бункера". А пение Лени Доникова явно повлиял на мой вокальный стиль в Культурном Бункере. Это было запредельное пение. Он погружался в себя, в глубины своего безумного воображения так глубоко и внушительно, что производил этим явный гипнотический эффект. И был у него текст,
Я создавал стиль своего вокала, с оглядкой на Леню Доникова. Петь нужно так, как будто рассказываешь о бескрайних барабинских степях, и в то же время об астральных степях Лени Доникова.
Глава 6. Первый Культурный Бункер
Культурный Бункер первой версии был создан в 1980 году. Таинственную фразу Культурный Бункер я услышал от Петра. Что она означает, никто не знал. Когда я предложил назвать так группу, то это не вызвало большого энтузиазма у других её участников. Но название все же прижилось. Группа работала с репертуаром, состоящим из композиций, созданных Петром Великим. Он писал тексты и музыку. Оранжировки тоже принадлежали ему. Группа нисколько не уступала модным в то время командам ленинградского рок клуба, а в чем то и превосходила их. Один из участников Бункера первой версии, Вадим Князев, который писал некоторые тексты, увлекался тогда дадаизмом. Это авангардное направление в поэзии начала двадцатого века. У Вадика уже тогда была своя эстетическая система. Он заявлял, что текст песни должен быть непонятным,но интригующим и таинственным. Вот один из его ранних текстов:
"Голубизна этой комнаты понятна лишь мне
Она приходит ко мне и только ко мне
Она приходит ко мне, но никак ни к тебе
А тебе идти в темноте
Секундой раньше будет все
Но я Его увижу в своё окно
Все вздор и это окно
Но оно покажет мне все…"
Вадим предложил записать целый альбом музыки дадаистким способом. И этот способ был очень близок методу сюрреалистического автоматизма. Я поддержал эту идею. Согласились участвовать в эксперименте и остальные. Спонтанное музицирование происходило в большом пустом зале с отзывчивый густой акустикой. Все участники этого экспериментального проекта расселись на большом расстоянии друг от друга. Никакого общения между ними не предполагалось. Это был квартет полусумасшедших аутистов. Но это не было безответственное коллективное звукоизвлечение. Это не был пустой звук фри джаза. Это было воспроизведение конкретных образов, в основе которого лежал текст. И это был особый текст. К нам в руки попал увесистый том патологической анатомии с потрясающим иллюстрациями, способными поразить даже самое смелое, самое больное воображение.
Патологическая анатомия, словно библия была в центре события. Она была раскрыта на странице, посвященной невероятной паталогии, которая называлась "циклопия". Это паталогия сводилась к тому, что у больного был только один глаз посередине лица. Были фотографии и сопровождающий текст. Во время спонтанного музицирования наш басист и вокалист отрешенно читал время от времени этот клинический текст:
" Одновременное недоразвитие передних отделов мозга, лобной кости…"
Ну и так далее. В записи использовались ударные – Вадим Князев, гитара – Александр Яковенко(впоследствие Петр Великий), бас гитара, речетатив – Николай Литвиненко, фортепьяно( разбитое и расстроенное) – Евгений Агнин.
Альбом длился около сорока минут и получил название "Циклопия". Согласно паталогической библии. Эксперимент показался нам удачным, и в1982 году был повторен. Так появился альбом "Циклопия 2". Дадаизм не терпит конкретной символики, но нам не удалось избежать тогда символических обобщений. Циклопия – это один глаз посередине лица. То есть, это третий глаз, в отсутствие остальных двух, которые создают стерео иллюзию воспринимаемой действительности. А третий глаз видит то, что невидимо, невоспринимаемо обычным зрением. Только по-настоящему свободное творчество способно проникнуть в истинную суть вещей. А в этом и заключается задача дадаизма и сюрреализма. Циклопия – это процесс, процесс спонтанного творчества.