Рок-идолы

Колесникова Юлия Анатольевна

Лэкс явно не страдал от одиночества и не страдал нетерпением, он расслаблено смотрел на воду и о чем-то размышлял, хотя такое выражение лица можно было назвать пустым.

Я уже почти добралась до того места где можно было идти, когда неожиданно ногу прихватила судорога. Боль стала такой резкой и оглушающей, что я пошла под воду, и не смогла успокоиться и сориентироваться. Но зато я отчетливо подумала о том, что Лэкс вряд ли кинется ко мне на помощь, так как не умеет плавать.

Это было плохо.

– Кошмар, первый день как ты официально в группе и с тобой уже проблемы, - трясясь от

холода и словно истекая водой, простучал зубами я над телом девушки. Она лежала на боку и все еще отфыркивала неприятную соленую воду, от которой лично меня начинало тошнить.

– Как ты…как ты смог? Ты ведь не умеешь плавать?
– едва дыша, проговорила она и повернула ко мне мокрое бледное лицо с синими губами, как у утопленника. И меня передернуло от этого вида – каким-то образом, мокрая, бледная и напуганная, она оставалась симпатична той красотой, которую многие бы назвали эффектной. Ее глаза из зеленых превратились теперь в серые, зрачки же скоро собирались вытиснуть и этот новый цвет. Хорошая идея для фотосесии, если она еще когда-нибудь согласиться залезть в воду.

– Я умею плавать, но едва-едва, к тому же мне помогла волна, она выбросила тебя на мель. С тобой часто случаются судороги?

– Не знаю, я второй раз жизни купаюсь в воде, по величине большей чем озеро. – проскрипела она, и попыталась сесть, но тут же застонав упала назад на землю. Какая-то плохая мысль пришла ко мне в голову и почти тут же исчезла, пока не вернулась снова, озадачив меня. Мне что, придется ее тащить домой на руках? Я застонал и откинулся на спину, и так уже спортивный костюм был мокрый, оставалось только сделать его грязным.

– Ладно, хорошо что все хорошо закончилось, - все же изрек я, чтобы не расстраивать ее еще больше. Но мы продолжили лежать на песке, и не двигаться, так как сил не было ни у нее, ни у меня.

Пока я смотрел на серое небо, светлее чем вода на несколько тонов, то вспоминал тот момент когда она пошла под воду, и содрогнулся всем телом. Это было ужасно – осознать, что она тонет, и осознать, как страшно входить в воду. Наверное у меня было какое-то чувство ответственности за нее, раз я так распереживался, не иначе, потому что страх был такой огромный, как и сам океан. Мне больше никогда бы не хотелось пережить подобный момент. Никогда.

– Вставай, - сказал я ей, поднимаясь сам, но ноги после такого шока, были ватными, я едва мог стоять, и теперь дрожь по телу пробегала не потому что я замерз, а был до ужаса напуган. Неприятное чувство, чувство слабака. Встряхнувшись всем телом, я грубо схватил ее за плечи и заставил встать, и к моему удивлению она держалась на ногах намного прочнее меня. А эту просто так не испугаешь каким-то там утоплением.

Она стояла прямо и бесстрастно смотрела на меня, глаза ее зеленели, а щеки ставали розовыми. Ну вот и желанный результат который я хотел получить, но явно не таким способом. Да уж, моя программа в самом начале хорошенько ее встряхнула. И почему я не согласился с продюсером и не отдал ее в руки специалистам? Да потому что хотел чтобы она была тут, и мы начали записывать новые песни с ее голосом, чтобы она смогла правильно спеть «Дайте снега». Возможно, стоит сделать, как и говорил продюсер, но с этим можно будет и повременить. Начнем с диеты разработанной Эдвардом, а дальше посмотрим. В этом облегающем черном костюме, да к тому же еще и мокром, не оставалось места для фантазии, и четко было видно ее грудь и хорошую фигуру, как и лишний жирок подкопленный ею за непонятно какое время. Я конечно же не был фанатиком торчащих ребер, но как человек который занимается

музыкальной карьерой может так себя запустить?

– Ты можешь идти сама? – я потряс ее легонько за плечи, и теперь когда мы стояли на равных без обуви, заметил, что она высокая, не меньше 170 сантиметров, что я тут же занес как плюс ей. Среди нас она не будет мельтешить, а наоборот будет на уровне с нами. Это хорошо.

Девушка усмехнулась и качнула головой. Странная какая-то, нет тебе истерику устроить, поплакать…она усмехается. Может шок? Как-то я привык к тому, что женщины психованные, а эта, пусть и эмоциональная, но явно умеет держать себя в руках. Кто знает, может мне не придется жалеть о том, что я выбрала ее, точнее я выбрал ее голос, а она шла в комплекте.

Со спутанными волосами разной длинны облепившими ее лицо, она смотрелась очень юной, беззащитной и даже трогательной, почти как симпатичный мальчик. Нет, такой образ нам не подойдет. Нужно будет сказать Эдварду, чтобы что-то придумал с ее волосами, она должна быть красивой, ее должны хотеть.

Думая об этом, я забыл, что держу и дальше ее за плечи и рассматриваю в упор, и очнулся лишь когда заметил ее выражение лица.

– Не ешь меня, я не съедобная, - хихикнула она, прям как пьяная и я отдернул руки.

– Прости, задумался о том, что хочу с тобой сделать.

Прошло мгновение, пока я понял, что эта фраза прозвучала двусмысленно и тут же добавил.

– В плане тела, лица и волос, что нужно будет сделать для твоего образа и какой образ вообще подобрать.

– Я так и поняла.

Она точно не насмехалась надо мной, но для уверенности я с недоверием посмотрел на нее. Но нет, она уже даже не улыбалась, а просто дергалась от холода.

– Идем домой.

Она снова меня раздражала, так как не вела себя так, как я от нее ожидал. Странная, однозначно странная. Но это даже хорошо, нормальные девушки в нашей компании не приживаются. Эйтану будет кого нагружать философствиями и она будет его выслушивать, Шон станет оттачивать на ней свое обаяние, а она выдержит, Макс будет ей помогать, потому что она подруга Кори и эта девушка ничего плохого не подумает, а я буду помыкать ею и делать все как задумаю – и она не станет возражать. Возможно, их все-таки чему-то учат в этих школах искусств.

И опять, когда мы брели домой, мокрые и измученные шоком, я вспомнил о том, как испугался, когда она ушла под воду, и ее голова и руки исчезли в серых волнах, не похожих на воду, а скорее расплавленное серебро. Я сильно испугался за нее.

Трудно нянчить беззащитных юных дев, и эту фигню возложил на себя я сам.

Меня трясло от страха и холода, а еще боли в руках и ногах, но я настойчиво сидела на стульчике в кухне и пила отвратительное варево которое для меня заварил Лэкс. Я смогла помыться в горячей ванне и переодеться в сухую одежду, но все равно мне продолжало быть холодно.

– Ты все еще дрожишь, - изрек наконец недовольно Лэкс, и я почувствовала себя виноватой, хотя и не должна была. Но таким уж он был человеком, что я чувствовала свою вину. – Иди наверх, к тебе поднимется Эдвард, но ты можешь полежать и отдохнуть.

– А что он будет мне говорить?

– Он будет расспрашивать тебя о здоровье и обо всем остальном, чтобы составить диету, я так думаю. Почему ты меня об этом спрашиваешь, я далек от таких вещей.

Он был нетерпелив, видимо не ожидая, что придется потратить на меня столько времени за сегодня. Думаю, ему было неприятно, что он должен играть со мной в родителя.