Рогнеда
Шрифт:
Настя, шмыгнув носом, торопливо и коротко, чтобы он не передумал её слушать, рассказала всё, что произошло с ней и с деревней. Мужчина выслушал её, не перебивая, и в конце всей истории задумчиво произнёс:
– Ну, такого даже я придумать бы не смог.
– Я не придумываю! – вырвалось у Насти, ей до слёз стало обидно, что он ей не верит, она ни разу в жизни никому не соврала, всегда говорила и будет говорить правду!
– Конечно-конечно, всё так и было… – с ехидством, почёсывая корявым пальцем свою нечёсаную голову, протянул Афанас.
– Скажите
– Ага, чтобы они меня за сумасшедшего считали?! – покрутил указательным пальцем у виска мужик.
– Но это же правда! – пыталась убедить его Настя.
– Ладно, убедила, давай, въезжай во двор, сгрузим мешки, а ты ступай себе! – Афанас повернулся к девушке спиной и пошёл отворять ворота.
– Так вы предупредите их? – с мольбой в голосе спросила Настя.
– Ну, конечно, обязательно… – рассеянно пробубнил мужик.
Сделав работу и получив расчёт, Настя, уверенная, что предупредила всех о нависшей угрозе, двинулась в обратный путь. Дядька Афанас, стоя у калитки, крутил пальцем у виска:
– Совсем рехнулась девка, про птиц каких-то огромных наплела, ещё бы про драконов рассказала! Что-то у неё с головой не в порядке…
И, плюнув на землю, ушёл в дом.
Глава 7
Первые жертвы
Заскрипело железо. Это открывались огромные двери темницы, показались люди с факелами.
– Идут, окаянные, – заохал женский голос.
– Так мы тут давно сидим, хоть бы попить принесли, – отозвался мужской голос.
Но у стражей в руках, кроме факелов, ничего не было. Они, переговариваясь между собой, медленно, переходили от клетки к клетке, разглядывая испуганных, голодных людей.
– Давай возьмём вон ту тётку и этого мужика, – наконец, сказал один из стражников.
– А мне вообще без разницы, сказали двоих, значит, двоих, – лениво ответил другой.
– Эй, ты, мужик, а ну, руки сюда протяни, – приказал, наконец, первый страж, глядя на приглянувшегося ему пленника. Тот молча просунул руки в щель между решётками, подождал, когда его свяжут и откроют дверь, и вышел из клетки.
– А теперь ты, жирная свинья! – крикнул страж женщине.
– Ой, батюшки, куда вы нас? Я никуда отсель не пойду! – истерично запричитала она.
– А тебя никто и не спрашивает, мать! Пойдёшь, как миленькая! – засмеялся один из стражников.
– Да оставь её, не хочет, пусть тут в подвале с крысами сдохнет! – подхватил другой.
Испуганная баба, перестав вопить, секунду подумала и попросила:
– Со мной сынок, можно я его с собой возьму?
– Валяй, нам не жалко, – ответили стражники.
Всю дорогу охранники веселились, всё им было смешно: то женщина споткнётся, то ребёнок упадёт, то мужик на дверь наткнётся. Пленников вывели во двор. Солнце уже почти село, ещё немного, и станет совсем темно. Узники нервно и испуганно озирались вокруг, пытаясь понять, где они находятся.
– Эй, как вас там, люди, люди, человеки?! – раздался откуда-то сверху мужской голос. Пленники вздрогнули и подняли головы. Женщина с удивлением посмотрела на товарища по несчастью, он бросился на землю, упёрся лбом в землю.
– Батюшка, благодетель, наш спаситель, не губи нас, отпусти! – прокричал он.
– Тьфу, какая невоспитанность, – прошептал мужчина с балкона женскому силуэту, стоящему рядом.
– Это же людишки, жалкие существа, глупо от них ждать галантных манер! – с укором ответила ему спутница.
Красивое, утонченное лицо мужчины отражало столько злобы, что, казалось, он вот-вот прыгнет на узников и растерзает их.
Мужик, не поднимая глаз, стоя на коленях, только и делал, что отвешивал поклоны. Баба со страху тоже присела, пригнула и мальчонку к земле.
– Слушайте нас, никчёмные существа! Вам сегодня так повезло! И вы даже не представляете, насколько! Да вы просто счастливчики! Ведь вы сегодня не только проститесь со своей жалкой жизнью, но и удостоитесь чести порадовать нас! Итак… та-да-дам… вы будете участвовать в охоте!!! – мужчина на балконе радостно засмеялся и захлопал в ладоши. – Это будет так весело! Но, правда, для вас есть одна печальная новость, вы будете… целью… э-э… мишенью… э-э… ну или как так там правильно будет, мам? – он обернулся и вопросительно посмотрел на мать. Та только закатила глаза и ничего не ответила. Как же её любимый сын любит эти драматические, пафосные представления!
– Мы даже, – тем временем продолжал сын, – милостивый ваш господин и властитель леса, даём вам ровно полчаса, чтоб убежать, спрятаться, раствориться, исчезнуть… – он выдержал паузу. – И если вам каким-то образам удастся это сделать и дожить до восхода солнца, то мы, так и быть, сделаем вам величайший дар! Даром этим будет ваша бестолковая, никчемная, жалкая жизнь, за которую вы так отчаянно цепляетесь и так боитесь потерять!
– Ой, как это на охоту? Что же это? Это ж не по-человечески! Это что ж, за нами охотиться будут?! Как так можно-то, а? Ох, беда-то какая, – затараторила баба. – Ребёночка отпустите моего!
– А ну, цыц! – заорал на весь двор граф. – Сама скоро всё увидишь! А ребёнку твоему ещё лучше будет, быстрее поймают, меньше мученья!
Молодой граф взглянул на солнце, он ждал, когда оно совсем скроется за горизонтом. Когда солнце скрылось, по всему двору загорелись факелы, а на площади стало светло, как днём. Вокруг стали происходить странные вещи. Пленники, округлив глаза от ужаса, оцепенели – они такого в жизни своей ни разу не видели. Сначала на их глазах все слуги замка превратились в волков, затем граф, который успел спуститься с балкона вниз, стал ужасно страшным, сгорбленным мужиком, со злобными опухшими глазками и отёкшим, морщинистым лицом. Пленники ахнули: был один, а стал совершенно другой человек.