Родственные души

Я ждала новую группу туристов у международного терминала Шереметьево, около микроавтобуса, который ближайшую неделю будет катать нас по городу.

С погодой очень повезло, середина июля не всегда радует таким беспечно чистым небом. Безветренно, и, если на секунду замереть, можно физически почувствовать, как покрываешься пылью от постоянной стройки и выхлопными газами.

В аэропорту как всегда шумно и людно, всюду снуют такси, встречающие, провожающие и летающие. Я начинаю волноваться о предстоящем

знакомстве, хочется поскорее перейти от формального к непринужденному общению.

Для меня этот опыт экспериментальный. Приезжает немецкая рок-группа, их директор и переводчик. Всего пять человек, а я их гид, экскурсовод, сопровождающий, все в одном флаконе. У меня уже готова основная программа туристических прогулок, плюс заказчикам может потребоваться какая-то дополнительная помощь. Первый раз работаю с музыкантами, надеюсь, что справлюсь.

А вот, кажется, и мои подопечные.

Пару секунд спустя я понимаю, что только меня тревожит первое впечатление. Единственная девушка прошла в автобус даже не поздоровавшись. Парни, по виду моего возраста, тоже молча подошли, двое из них коротко кивнули, один на секунду остановился, посмотрел долгим внимательным взглядом, чуть улыбнулся и тоже сел в автобус. И все тут же уставились в окна, как будто на автостоянке уже происходило что-то интересное.

Надо же, такие неприветливые, а потом будут рассказывать, что русские угрюмые.

Последним ко мне подошел невысокого роста мужчина, на вид лет сорока, протянул руку для знакомства и приветливо поздоровался.

– Добрый день! Я Виктор Чижов, переводчик этих оболтусов, – представился он.

– Очень приятно! Кира. – мы пожали руки.

Я пропустила Виктора вперед, последней вошла в автобус и сказала водителю, что мы готовы ехать. Первым делом нужно заселить музыкантов в гостиницу.

– Но почему оболтусов? – я обратилась к переводчику, когда мы разместились в конце салона.

Он только отмахнулся:

– Да не обращайте внимания, это я без обид. Кто они еще, если не оболтусы, при первой же встрече так невоспитанно себя вести, – он достал из кармана брюк смятый, в коричневую клетку платок, и промокнул покрытый испариной лоб, – мы уже столько лет знакомы, всё пытаюсь их воспитывать. Кира, можно на ты?

Я кивнула и спросила:

– Что-нибудь случилось?

– В самолете немного потрясло, Леони – он кивнул в сторону девушки – это их директор, она вечно паникует, ну и хряпнула успокоительного лишку.

Тут он подмигнул, намекая на принадлежность успокоительного к алкоголю. Я только понимающе кивнула, и внимательно слушала, пытаясь понять, что за фрукты свалились на мою голову.

– Начала требовать, чтобы парни сыграли, что мол, ну знаешь, как у нас говорят: «Помирать, так с музыкой», – Виктор по-детски добродушно рассмеялся, – ну они ее успокаивали, боялись, как бы скандала не случилось. Слово за слово, и как-то все поругались. Не переживай, скоро отойдут.

– Хорошо, – ответила я, – тогда может быть вы мне немного о них расскажете?

Виктор

повернулся ко мне вполоборота, сказал:

– Только «ты», мы же договорились, – и с воодушевлением начал: – смотри, по-русски они совсем не говорят, с английским у Доминика хорошо – кивок в сторону крепкого высокого блондина, с такими длинными волосами, о каких я могла бы только мечтать, – гитарист. Он австралиец.

– И Хайни тоже неплохо знает – это их солист, – указал на кудрявую голову, которая принадлежала тому парню с пристальным взглядом, – отличный парень, голос и душа этой компании.

– А Карл хорошо хоть на немецком говорит, он у нас немного нелюдимый, – Виктор кивнул на худощавого парня с темными короткими волосами, торчащими бессвязно в разные стороны, который хмуро смотрел в окно. При этом переводчик понизил голос, словно опасаясь, что Карл мог понять, что говорят о нем, – он ударник, хороший парень, только у него проблемы с семьей и он такой, знаешь, немного слишком «в себе».

– А кто-нибудь из них бывал раньше в России?

– Нет, все в первый раз. Только я бывал, только я, – чуть более отстраненно ответил Виктор, будто с легкой ностальгией в голосе.

Что ж, спасибо словоохотливому переводчику, вот я и познакомилась с группой, буквально узнала их «по головам». Не лучшее начало сотрудничества, мне всегда хочется, чтобы все от первой встречи, до последнего «Спасибо! Хорошего полета!» проходило с теплым гостеприимством.

Остальную часть пути ехали молча, только иногда Виктор восклицал, как все изменилось, когда мы проезжали, очевидно, какие-то знакомые ему места.

Мои звездные туристы остановились в гостинице «Националь». Из автобуса я выходила последней, снаружи, к моему удивлению, меня ждала протянутая навстречу рука.

– Не возражаешь, если я помогу?

Тот парень с кудрявой головой отделился от толпы и стоял теперь передо мной, ожидая, когда я спущусь, широко растягиваясь в открытой улыбке, с небольшой хитринкой в ямочках на щеках.

Я улыбнулась в ответ и вышла из автобуса, принимая его открытую теплую ладонь.

– Я Хайни.

– Кира, – я представилась в ответ, и почувствовала легкое жжение на своих щеках.

Странное, давно забытое чувство неловкости, с чего бы? Из-за прямого изучающего взгляда? И что тут такого? Просто веду себя непрофессионально.

Стараясь не обращать на это внимание, я пошла вместе с остальными в холл гостиницы, убедиться, что с заселением все в порядке. После регистрации Хайни снова подошел ко мне, давая понять своей команде, чтобы они уходили, и он присоединится к ним позже. Он поправил рюкзак на плече и сказал:

– Спасибо, что встретила нас. Надеюсь, мы не показались слишком грубыми? Вообще-то мы хорошие ребята, просто в этот раз так совпало, что все были не в духе. Я думаю, Виктор все объяснил?

– Конечно, все в порядке, – я зачем-то поправила прядь волос, хотя она в этом не нуждалась.