Родина Богов
Шрифт:
Говорили, что и от ромейского императора Вария пахнет так же...
Долго раздумывал Князь и Закон, что сотворить со жрецом Мармана. В том, что покоренный император подослал через несмысленного еще Космомысла двух лазутчиков, Сувор не сомневался, однако следовало бы извлечь из этого пользу и с помощью их же разрушить замыслы Вария.
Наконец, позвал подручных отроков.
– Отпарьте его и отмойте в бане, – распорядился и подал нож. – Обрейте наголо моим засапожником и, в одежды нарядив, приведите
Отроки отвели его в баню, выпарили, вымыли, голову и бороду обрили наголо княжеским засапожником, в рубаху нарядили и завели в палаты.
– По нашему обычаю одного из жертвенных пленников полагается отпустить на свободу, – объяснил Сувор. – Жребий пал на тебя, так что ступай, куда хочешь.
И не узрел радости на лице кощея. Но лживый, он мог скрыть свои рабские чувства или ждал подвоха от варвара, например, внезапного удара арвагского ножа.
– А императорскую наложницу я предам огню, – между прочим добавил он. – Таков жребий, а мы, варвары, повинуемся ему. Наши боги требуют жертв.
Наконец-то он расслабил выбритый подбородок, что говорило о его внутреннем удовлетворении.
– Благодарю, господин! – он нарочито припал к ногам, но Сувор оттолкнул его.
– В благодарность окажешь мне услугу.
– Приказывай, господин!
– Неподалеку от наших земель, в глухих лесах живут твои единоверцы обры, – продолжал Сувор. – Коль к ним подашься, то передай богодеям, я давно замыслил примириться с ними. Утомились мы воевать со своим порождением. Спроси, что хотят они, чтоб разойтись миром? А я потом пришлю своего брата, ему скажут.
Отпустив кощея с миром, он унял беспокойство, но не дождавшись, когда сын освободится от черных чар и придет с повинной, сам пред вечерней зарей поднялся на хорс и позвал Космомысла.
Должно быть, сын еще не избавился от колдовства, но уже переборол в себе юношеский дух безрассудного противления и выбрался из своего тесного корабельного укрытия.
– Я послал тебя укротить рабский дух ромеев, а ты стал сеять его, – сказал ему Князь и Закон. – Ты привез лазутчика, которого дал тебе Варий, но ты не узрел его хитростей.
Исполин отшатнулся.
– Я выбрал сам! Одного из двенадцати! Остальных возвел на жертвенный огонь!
– На это и полагался император. Они все были одинаковы.
– Но прекрасную Эсфирь я отнял!...
– Ты привез рабыню, мерзкую старуху, бывшую наложницей у императора. Мало того, что она невольница, ее чрево осквернено чужим семенем. Даже будь она плодоносна, подумай, кем станут твои дети, рожденные ею?
– Добро, отец, – не сразу согласился Космомысл. – Я не стану жениться на ней, оставлю наложницей.
– Пока ты не женат, тебе нельзя иметь наложницу. Иначе, рожденный от нее становится твоим наследником. Таков обычай. Конечно, поступай
– Ты прав, отец. Я обучался многим наукам, но не изведал еще красоты женщин.
– Да, в этом есть и моя вина. Мне бы следовало отправить тебя к карнам на Сон-реку, чтобы ты прозрел и стал отличать красоту от уродства. Но теперь уже поздно. Я хочу женить тебя.
– Повинуюсь, отец, – невесело отозвался исполин. – Но у меня нет невесты, пленницу же ты отверг.
– У тебя есть невеста. Ты исполнил волю владыки солнца и в награду получишь в жены бессмертную поленицу. Отправляя тебя в поход, я не сказал всего, что познал на даждьбожьей горе. Была молва, что отшельница Вящеслава по доброй воле ушла в мир иной, но это не так. Она назвалась богиней и поныне живет на своем острове.
– Ты замыслил женить меня на этой бессмертной старухе? – вдруг догадался Космомысл. – Чтобы мои потомки стали вечными?
– Я хотел высватать у Даждьбога одну из его полениц, но он сказал, что у Вящеславы есть дочь, и имя ей – Краснозора.
– Но почему никто не знает о ней?
– Деву-поленицу укрыли где-то в полунощных морях, и так, что сам владыка не знает места.
– От кого же ее спрятали?
– К ней посватался Перун и Вящеслава согласилась отдать ему дочь. Но муж ее, Ладомил, не пожелал отдавать Краснозору и тайно вывез дочь с острова, а сам в скором времени удалился в мир мертвых. За сто лет поленица не обронила ни слова, иначе бы в Кладовесте зазвучала ее молва.
– Сто лет? – изумился Космомысл. – Она тоже старуха?
– Говорят, ей полтораста лет, но для бессмертия это юные годы.
– Ты хочешь, чтоб я нашел ее и взял в жены?
– Если Даждьбог не ведает, куда умчал Ладомил Краснозору, то чтобы найти ее, не хватит и вечной жизни. Прежде чем отправить тебя на ромеев, я отослал младшего брата Сивера с княжеским посольством. В Кладовесте была молва, не нашли они деву-поленицу, но отыскали ее мать, Вящеславу. Отшельница не знает, где спрятана дочь, но совет дала – отправить каликов в иной мир и спросить у Ладомила. Жду со дня на день, уж должны вернуться калики с того света...
– Скажи, отец, а ты спросил Даждьбога о моей судьбе?
– Спросил. Но он не знает, смертен ты или вечен.
– Как же так? Неужто и боги не знают человеческого рока?
– Боги спят. А человек тем временем становится творцом своей судьбы. И случается, рожденные смертными, достигают вечности.
– В чем же суть бессмертия?
– Должно быть, в величии жизни. Если у исполина исполинские воля и дух, он без ведома богов становится вечным.
– Женив меня на Краснозоре, ты надеешься, что потомки станут бессмертными?