Род Волка

Щепетов Сергей

Однако противник оказался слишком тяжел – полностью «прокрутить» его Семену не удалось – один конец посоха пришлось выпустить. Яростно всхрапнув, волк упал набок. Чтобы совсем не расстаться с оружием, Семену тоже пришлось падать. Он рванул на себя палку, сделал кувырок и вскочил на ноги. Как раз вовремя, чтобы встретить новую атаку горизонтальным рубящим в приоткрытую пасть. Зверь сомкнул челюсти на конце посоха, Семен рванул и…

И все кончилось.

Волк стоял, опустив голову к самой земле, и делал судорожные движения, похожие на кашель.

Размашной широкий сверху в основание черепа.

Еще один. И еще…

Семен долго стоял над трупом, широко расставив ноги, опершись двумя руками на посох. «Длинный, наверное, метра полтора, да еще хвост полметра, лапы высокие и сильные, морда широкая, вытянутая, уши остроконечные, в передней части спины потемнение – этакое „седло“, шерсть пушистая, но, кажется, довольно грубая, на брюхе и лапах светлее, чем на спине и боках, – удивительно красивый и страшный зверь. Неужели это я его…»

Потом Семен лег рядом с волком на землю и стал смотреть в небо.

Способность мыслить трезво вернулась далеко не сразу: «Вечереет, надо что-то делать. Пить хочется». Семен сел и начал осматривать себя.

Куртка и свитер на груди превращены в лохмотья, но царапины неглубокие, даже без крови (ведь чуть-чуть не достал!). Нижняя треть левой штанины почти оторвана, на голени довольно глубокая царапина с рваными краями (не смертельно, если не воспалится). На концах и в середине посоха глубокие царапины и вмятины от зубов – второй такой драки он уже не выдержит. Правда, это не настоящий Посох, который Семен так и не удосужился сделать, а просто крепкая палка, вырезанная наспех. Что ж, можно считать, что легко отделался! Семен промыл рану собственной мочой и обмотал остатками подкладки от куртки – будь что будет.

Он был ученым и к тому же естественником. Кое-что знал по биологии помимо школьной программы и потому не питал иллюзий относительно возможности противостояния человека и дикого хищного животного, почти равного по весу. Ну, наверное, имея хорошую физическую подготовку и хорошее оружие (меч, топор, копье, рогатину и т. д.), что-то и можно сделать, а с палкой… Он же не бог весть какой мастер! Тогда почему мертв волк, а не человек?

Беглое обследование поверженного противника позволило сделать общий вывод: чудовищно повезло (опять!). Вероятно, первый же удар сильно размозжил волку, точнее, волчице кончик носа, заставив ее дышать пастью. Во время последней атаки Семен вышиб ей клык, который проскочил в дыхательное горло. Зверь попросту подавился собственным зубом. Бывает же такое…

* * *

Не удаляясь от поля битвы, Семен нарвал сухой (и не очень) травы, наломал мелкого кустарника, сложил все это в кучу и поджег при помощи зажигалки – высекать огонь сил никаких не осталось. Он хотел как следует «продымить» окрестности, прежде чем отправиться искать воду и дрова на ночь. Полусырая трава разгоралась плохо, и костер все время приходилось раздувать. Когда же «дымовуха» стала работать уверенно, в голове у Семена возникла странная «мыслефраза»:

– «Гадость какая! Зачем?»

– Чтобы не пришли падальщики, – не задумываясь, ответил Семен.

– «Не придут. Здесь мама».

– Не понял?! – взвыл в голос человек. – Это еще кто?!

– «Я», – последовал молчаливый ответ.

– Господи, избавь и сохрани! – попытался

молиться Семен. – Сил моих больше нет! Может быть, хватит, а? Если без этого нельзя, то давай отложим на завтра!

Невидимый собеседник был явно не тем, к кому человек обратился с просьбой. Его реакция оказалась странной – недоумение и удивление. Словами передать это можно было примерно так: «Ты испуган?! Чего-то просишь? Сам ТЫ?!»

Семен уже успел понять, что, находясь в мысленном контакте с какой-нибудь зверюгой, можно демонстрировать все что угодно, только не страх. Было крайне неприятно вспоминать, волной КАКОГО презрения окатила его волчица перед атакой.

– «Я могуч и ужасен, – послал он гордый ответ в пустоту. – Никого не боюсь и никогда не прошу!»

– «Да-да, конечно, – охотно согласились с ним. – Ты маму убил».

Семен еще не придумал, каким термином обозначить то, что воспринимает его мозг: «мыслеобразы», «мыслефразы»? Уж, во всяком случае, никак не слова. Это он сам пытается зачем-то «переводить» на слова чужие послания, а их требуется очень много для описания самого простенького мыслеобраза, мелькнувшего в сознании. И самое главное, сколько ни старайся, полного соответствия все равно не получается.

Вот, к примеру, из последнего послания однозначно следует, что контактер совершенно не различает понятий «жизнь» и «смерть». «Убить» для него не означает «лишить жизни», а больше соответствует «победить», «превозмочь», «оказаться сильнее». Понятие «мама» включает в себя мало человеческого. Это, конечно, и сытость, и защищенность, но в первую очередь, это прямо какой-то вселенский абсолют всесилия и всемогущества.

Человек уже понял, с кем имеет дело, – зверек поглядывал на него, спрятавшись за трупом волчицы. Первым порывом было встать и подойти, но Семен вовремя сдержался.

– «Иди сюда!» – позвал он.

– «Там воняет (очень неприятный запах)».

«Костер не нравится», – сообразил Семен и приказал:

– «Ко мне!»

Волчонок подошел и уселся метрах в трех от костра – подальше от дыма. Был он размером с некрупную овчарку, чуть более темной масти, чем мать.

– И что мне с тобой делать? – спросил Семен вслух.

– «Не понял», – был молчаливый ответ. Впрочем, не совсем молчаливый – зверек издал тихое удивленное урчание.

«Кажется, проблема не в том, что вопрос задан вслух, а в том, что он риторический, – догадался Семен. – Будь, как говорится, попроще, и к тебе потянутся… В данном случае – волки. Ладно…»

– «Здесь (тут-вокруг-близко) вода есть?»

– «Есть».

– «Веди!»

– «Следуй за мной».

В волчьем понимании «близко» оказалось добрых километра полтора. Правда, другого выхода все равно не было – не мучиться же жаждой до утра. Уже почти стемнело, Семен понял, что дров набрать на всю ночь не успеет, и решил с этим смириться: «Совсем не факт, что огонь кого-то отпугнет. С другой стороны, волчонок не такой уж и маленький, но опасности не чувствует. Да и кого, собственно, бояться волку в ночной степи? Льва или тигра? Ни тот ни другой, кажется, волками не питаются, разве что с большой голодухи. Была не была! Где, как говорится, наша не пропадала! Лишь бы этот щенок не загрыз меня спящего… И чего он ко мне привязался?»