Шрифт:
АДАМ ВИШНЕВСКИЙ-СНЕРГ
Робот
Перевод: Марченко Владимир
Кристине Вавер
1. МЕХАНИЗМ
Стояла ночь. Была одна из ряда тех самых обычных ночей, когда я просыпался между бронированными стенами, множество месяцев уже плененный в не имеющей выхода камере, в темноте, освещаемой лишь отблесками экранов, и тишине, прерываемой писком динамиков, когда я застывал при мысли о неизвестной судьбе под низким мраморным потолком, с которого, даже в о сне, за мною следили бесчувственные механические глаза, и когда - все так же ошарашенный законами замкнутого мира - я спрашивал у машины,
Этой ночью я уже никого и ни о чем спросить не успел. Разбуженный, словно артиллерийским залпом, скрежетом поднимаемой перегородки, я спрятался под одеялом, чтобы там закрыть рот, широко распахнутый угрозой близкой смерти, но грубая сила, которая при этом желала мне вывернуть челюсть, за время вырванного из груди крика отбирала у меня последние остатки иллюзий, впихивая в мозг леденящую мысль о видении присутствующего повсюду Механизма.
– Экземпляр шестьдесят шесть...!
– тишина.
– Немедленно в четвертую камеру!
– раздался приказ из глубины раскрывшегося люка.
Я прыгнул туда, откуда раздался голос, послушно, словно пес к ноге своего хозяина. Совершенно голый и пораженный неожиданностью вызова, я погрузился в неведомую бездну. В средине никого не было. За мной с грохотом захлопнулся массивный стальной блок. Я находился в кубической тесной камере с гладкими стенками - и за исключением ледяного мрака не чувствовал и не видал ничего.
Камера с равномерным движением лифта опускалась в глубины неопределенной конструкции. Когда она добралась до цели, одна из ее стенок отодвинулась в сторону, открывая вид на обширный зал. В ней я увидал с пару десятков обнаженных людей. Мужчины и женщины с пятнами видимых издалека номеров, глубоко въевшихся в их бледные лбы, стояли рядком под цилиндрическими колпаками из толстого стекла.
Стена возвратилась на свое предыдущее место. При этом она заслонила загадочный вид столь поспешно, как будто сила - управляющая ею дистанционно - в этот миг сменила свое первоначальное намерение. Пол камеры свернулся в скользкую воронку. Ее отверстие вскипело смолистой чернотой, которая тут же все залила. Где-то вверху блеснул огонек. Прежде чем он погас, я увидал в его оранжевом отблеске просвеченную по всей длине вспененную волну, вытолкнувшую тонкую пленку потолка, которая, с шумом вторгшись в камеру, втащила меня в воронку.
Течение вырвало меня из нее и сложным путем, в массе плотно взбитой кремовой пены, понесло меня все выше и выше - к черной зенице. Я скользил по лентам движущихся датчиков, располагавшихся внутри длинной прозрачной кишки, опоясанной конвульсивно пульсирующим шлангом - словно первый проглоченный кусок в чреве долго голодавшего великана. Подкинутый в последний раз искусственной мышцей я наконец-то выкатился на высящуюся над всем серебряную вершину. У цели я окаменел: бездонная зеница, словно ствол чудовищного орудия в светящейся полосе сделала вокруг меня широкий круг. Когда же зеница схлопнулась, подхваченный массивными тяжами, я очертил дугу над пропастью и вновь возвратился на край воронки.
Я вновь стоял между стенками камеры. Теперь ее заливала голубоватая жидкость. В моей груди мерно бился пульс. Я поднимался в прохладном пространстве, а затем
Издалека плыл тихий, монотонный голос:
– По выполнению основного задания...
Голос заглушил краткий вызов и резкий приказ:
– Отбор!
– На посту!
– Отклонение от нормы превысило критическое значение. Ликвидировать!
Как из темноты возникает до сих пор заслоненный другими, более настойчивыми образами, скрывавшийся до сих пор среди них хрупкий силуэт, так и из тишины, воцарившейся после этого шума, выплыл и приблизился заглушенный поначалу первый, монотонный и тихий голос:
– Неустанная - пускай и приглушенная многочисленными заботами, имеющими второстепенное значение - будет мобилизовать тебя на аварийные действия; но не представляй, будто ценить следует лишь спешку, сломя голову. В немногочисленных ситуациях, которые бы потребовали воспользоваться нашим именем, не анализируя точности данного определения - называй нас Механизмом. И это все, чего ты мог от нас узнать - этого тебе будет вполне достаточно. Инструкция не предусматривает более глубокого ознакомления. Поддайся нашей воле!
На свободной поверхности жидкости, в которую я был полностью погружен, мерно качался большой белый пузырь. Его величина подвергалась периодическим изменениям: он то набухал, то сжимался, в соответствии с ритмом моего дыхания. Чуть далее, вверху - в центральной части, охваченной последующей метаморфозой - я увидал две пары горящих глаз. Одну из пар я узнал сразу же: это были мои собственные глаза. Их окружал образ отраженного словно в зеркале прекрасно известного мне лица. Второе лицо - посветлее, и более резкое - переместилось за край серебряного квадрата и исчезло. Но, прежде чем оно исчезло из поля моего зрения, я успел прочитать видневшуюся у нее на лбу черную четкую надпись: BER-64.
Я всматривался в свое изображение с любопытством, которое вскоре переросло в изумление: на собственном лбу я тоже прочитал крупные черные буквы и цифры. Это знамение отличалось от предыдущего одним небольшим, хотя и весьма существенным различием. У себя на лбу я носил неизвестно с каких пор начерченную надпись: BER-66.
В это мгновение стены камеры лопнули вдоль всех своих ребер и четырьмя толстыми стальными блоками беззвучно отодвинулись в открывшиеся за ними ниши. Вся масса голубой жидкости тут же стекла вниз. Отрезанный щелью от остального дна круглый фрагмент основания, на котором я стоял, будто мощный поршень поднял меня вовнутрь ожидавшего наверху цилиндра. Приняв живой груз, прозрачный колпак немедленно начал перемещаться на следующий оперативный пост. Многочленные захваты поставили его там на низенькую тележку и подтолкнули дальше.
Я двигался в своей тюрьме по рельсам, проложенным между двумя пластиковыми стенками, поднимавшимися на половину высоты узкого и длинного коридора. Передо мной, на расстоянии в пару десятков метров, в том же самом направлении катилась точно такая же тележка. Внутри стеклянного колпака находилось тело обнаженного мужчины. На повернутом профилем лице я прочел только вторую часть его порядкового номера, но и этого мне хватило, чтобы догадаться, каким было начало: он был обозначен номером BER-65.