Робот-насильник
Шрифт:
Завывая, он всё-таки двинулся прочь. Роботессу потащил за собой. Двигался с ними и Пип, который ещё не закончил отсос.
– Отцепись, - сипел Швонс.
– Отцепись от меня, сучка, а то убью...
Но роботесса, похоже, его не слышала. Лицо её стало дёргаться, выдавая одну за другой все человеческие гримасы, которые были вложены в её сознание.
– Пусти, дура...
Отползая, он, сам не заметив как, очутился в нише подъёмной платформы.
Пип наконец закончил отсос. В эту минуту подъёмник пришёл в движение. Робот едва успел выдернуть штырь из промежности роботессы. Когда платформа достигла
– Отлично!
– воскликнул он.
– Я успел спасти штырь, а это главное!
Платформа с Швонсом и роботессой ушла вверх.
Остановилась она на трибуне в конференц-зале, где продолжалось заседание.
Трибуна представляла собой три деревянные перегородки. Швонс с роботессой очутились внутри. Швонс, весь багровый от боли, мыча, безуспешно пытался извлечь пенис из пасти обезумевшей роботессы. Наконец встал на ноги. Он был без штанов и без трусов, но на нём были пиджак, белая сорочка и галстук. Именно это и увидели собравшиеся. Зал разразился аплодисментами.
– Господин сенатор вернулся после встречи с министром!
– объявил Гамильтон, поднимаясь из кресла.
– Мистер Швонс, вы ведь говорили с министром о прекращении производства роботесс-проституток, и особенно роботесс, имитирующих малолетних девочек?
Из зала крикнули:
– Роботессы-малолетки - позор нашего города!
Десятки голосов дружно подхватили:
– Швонс - борец с производством роботесс-малолеток! Ура Швонсу! В сенаторы его на третий срок!
Швонс, с выпученными глазами, оперся локтем о край трибуны. Его багровое лицо скривилось: роботесса начала двигать челюстями, пережёвывая его член.
– Проститутки...
– заговорил он рыдающим голосом и застучал кулаком по трибуне.
– Долой их всех! Смерть им! Мы... за... нравственность... А-а-а-а...
– Смерть проституткам!
– отозвался зал.
– А тех, кто пользуется их услугами - в тюрьму! На каторгу! Расстреливать!
– А-а-а-а...
– выл Швонс, корчась от боли.
– Проститутки... заразы... убивать их...
Из его глаз текли слёзы. Зал аплодировал, свистел и бесновался. Две дамы в первом ряду упали в обморок.
– Швонс - наш борец за нравственность!
– Швонс! Швонс!
– нарастало скандирование.
Швонс одной рукой бил роботессу по макушке, другой цеплялся за трибуну, безумным взглядом озирая зал.
– Проститутки!
– выкрикивал он.
– Убить их! Всех! А-а-а!...
Гамильтон, расслышав за трибуной какое-то непонятное шевеление, бочком приблизился и заглянул внутрь. Увиденное повергло его в ступор. Глаза его закатились и он медленно осел на пол.
– Где же эта чёртова кнопка, - шипел Швонс.
– Почему платформа не опускается? А-а!
– взвизгнул он от особенно сильного движения челюстей роботессы и повалился на четвереньки, скрывшись из глаз зрителей.
В ту же минуту он показался вновь: на этот раз не на трибуне, а выкатившись из-за неё.
– Отпусти, отпусти, сука!
– хрипел он, пытаясь отодрать от себя голову роботессы.
Сорочка и пиджак на нём задрались, открыв жирные ляжки с окровавленной промежностью, к которой присосалась голая роботесса-малолетка.
Зал замер. Мгновенно установилась гробовая тишина. Отчётливо
– Убери зубы, сучка драная! Убери зубы! Слушай, что говорит твой хозяин!
По залу прокатилось что-то вроде стона. Ещё несколько дам и особо впечатлительных мужчин упали в обморок.
– Мошенник!
– вдруг громко сказал кто-то в зале.
– Лжец!
– подхватил другой голос.
– Он сам член педофильской мафии, а нам голову морочит!
Зал взорвался:
– Мошенник! Растлитель! Моральный урод! Клиент роботесс-проституток! Долой его! Вон!
В Швонса полетели башмаки.
Он испустил особенно отчаянный крик: роботесса, наконец, отгрызла пенис и отвалилась от промежности. Швонс схватился руками за разодранный пах. Роботесса продолжала трястись и делать окровавленными губами сосущие движения. На её лице застыла туповатая гримаса удовольствия.
– Лжец! Растлитель! Мафиози!
– ревел зал.
Швонс, тяжело дыша, поднялся на ноги и отступил в глубину сцены. Метко брошенный башмак угодил ему в голову.
– Ладно, щас покажу вам "морального урода", - он достал из внутреннего кармана пульт.
Продолжая отступать, он лихорадочно давил на кнопки. Внезапно кинулся к боковой двери. Как только он скрылся, в потолке открылись заслонки и на присутствующих хлынули потоки серной кислоты.
Убийственный душ продолжался не больше минуты. Швонс смотрел на зал в небольшое застеклённое окно в стене.
– Поняли теперь, кто из нас урод?
– шипел он.
Сквозь пары кислоты трудно было что-то рассмотреть. Корчащиеся люди виднелись смутно. На них разъедало одежду, сползали волосы, с лиц сходила кожа, обнажая мясо и кости.
Через пять минут в зале прекратилось всякое шевеление. Зал представлял собой мешанину изуродованных кислотой человеческих тел и деревянных кресел.
Вечерние газеты вышли с сенсационными сообщениями о катастрофе в доме сенатора Швонса. Прорвало цистерну с концентрированной серной кислотой. Её потоки обрушились на зал, в котором шло заседание по поводу переизбрания Швонса в сенат. Никто не выжил, кроме хозяина. Но и тот пострадал. Лишился одной очень важной и весьма существенной части своего тела.
Текст 1 и 2 глав опубликован в альманахе 'Секс-пир. Бульвар крутой эротики', выпуск 2, 1993
7 глава выложена в 2016 г.
<