Робкий Лев

Губанов Вячеслав Михайлович

К Арапову, и как найти —

Простую схему рисовала

(А схема – всех начал начало!).

«Но кто же он?» – спросил Роман,

Пока она чертила план.

«Гудков – технический директор,

Он в иерархии – второй, —

Ему ответила инспектор,

Давая правильный настрой. —

Арапов – первый заместитель,

Всех важных дел распорядитель,

И персонал – его конёк…

Надеюсь, поняли намёк?»

Роман,

едва уняв волненье,

Пошёл в заводоуправленье,

Нашёл столь нужный кабинет

И видит: никого в нём нет.

Лишь человек седой, невзрачный

У дальней лестницы курил

И, выпуская дым табачный,

Угрюмо взад-вперёд ходил.

Его белёсые глаза,

Что раньше голубыми были,

Морщин глубоких борозда

На дряблой коже цвета пыли —

Свидетельствовали о том,

Что он когда-то был в почёте,

Но тихо спился, а потом

Лишь оставался на учёте

И скромно доживал свой век

Из жалости к нему начальства —

Как ветеран, как человек,

Пришедший на завод сызмальства.

Он это право получил

За все минувшие заслуги

(Роман знал многих, кто влачил

Такую жизнь, и их недуги).

На нём был старенький пиджак

Времён начала Перестройки,

А брюки были смяты так,

Как будто прибыли с помойки.

Тяжёлым кашлем ветеран

Сочувствие невольно вызвал

(Или презрение?)… Роман

Спросил у чуда архаизма:

«Арапов нужен мне… Скажите,

Где я могу его найти?» —

«Гордей Вам нужен?.. Подождите,

Он должен скоро подойти», —

Ответил ветеран, и вскоре

В пустынном длинном коридоре

Раздался топот быстрых ног.

Роман увидеть только смог,

Как низкорослая фигура

Вошла в искомый кабинет.

«Вот и Гордей! Другого нет», —

Сказал седой, от перекура

Отвлекшись на короткий миг.

Роман, со смутным ощущеньем,

Что он врасплох его застиг

Столь фамильярным обращеньем,

Пошёл к Арапову. Неловко

Войдя в невзрачный кабинет,

Представился, присел и робко

Беседу начал тет-а-тет.

5

Пока Арапов изучал

Предъявленные документы,

Роман невольно подмечал

Все характерные приметы

Обличья: волосы густые

С едва заметной сединой,

С пробором; серые простые

Глаза; нос тонкий и прямой.

Его

приятное лицо

К себе тотчас расположило…

Лишь обстоятельство одно

Романа вдруг насторожило:

Бесформенный, капризный рот

С губами смутных очертаний —

Как правило, он выдаёт

Невнятность мыслей и желаний.

«А инструментом много лет,

Я вижу, ты не занимался…

Да-а, перерыв образовался…

И опыта былого нет»…

«Ну, вот и всё! – Роман решил, —

Прощай работа и зарплата!»

Он улыбнулся виновато

И молча голову склонил.

«Чтоб знания восстановить,

Тебе придётся потрудиться…

На курсы, может быть, сходить…

Так что же, ты готов учиться?» -

Сказал Арапов. Целый год,

Романом дома проведённый,

Им не замечен был, и тот

Воскликнул, чудом возрождённый:

«Учиться я готов всегда!»

Теперь он счастлив бесконечно:

Страх, поражений череда —

Уходят в прошлое навечно!

Так стоит ли ему сейчас

Той слабости своей стыдиться?

Он принят, значит, в добрый час!

Пришла пора ему трудиться!

И он заранее простил

Привычку босса к панибратству:

Тот был так добр, что допустил

Его к работе… и к богатству.

Кем только он не побывал,

Всерьёз мечтая о богатстве!

Был бизнесменом, торговал,

А на пельменном производстве

Командовал участком он.

Потом настали перемены:

Оставив вкусные пельмени,

За производство макарон

Он взялся, не имея знаний.

Роман искал высоких званий,

И там директором он был…

Но только год руководил…

Арапов всё простил ему,

Не захотел чинить препоны!

Сказал лишь: «Только никому

Не говори про макароны!..

Ну, ладно, в цех сейчас пойдёшь —

На наше посмотреть хозяйство!» —

То, как он это произнёс,

Похоже было на зазнайство.

Арапов тут же трубку взял,

Жидкова в кабинет позвал,

И тот, спустя одно мгновенье,

Вошёл со стуком в помещенье.

6

То был серьёзный господин!

По взгляду судя, правил строгих,

А в волосах густых и чёрных

Заметно не было седин,

Хотя и вся его серьёзность,

И кустики его бровей