Робинзоны
Шрифт:
Зря вы так, ребятки. Кто же оставляет без присмотра самую опасную тварь в мире. Голодно. Понимаю. Ну, никто вам не виноват. До стаи едва полсотни шагов, деревья тут редкие, видимость практически отличная. Взгляд на охотников, мол как осилите. Те только утвердительно кивают, нервно сглотнув. Будешь тут нервничать. Зверюг все одно слишком много, радует хотя бы то, что это не оборотни, бархи которые. Нет, умеет он все же вовремя подумать о приятном.
Оружие вскинуто, цели разобраны, времени терять никак нельзя, две волчьи тушки тают, словно снег на раскаленной плите. Подал знак, охотникам. Первая скрипка их, потому что после
Сдвоенный хлопок, и сразу же вслед звучит первый выстрел. Молодцы охотнички, не зря все же пропадали на стрельбище. Правда, не наповал, но все одно раны весьма серьезные. А вот его выстрел, просто на диво. Сразу два хищника завертелись волчком, хорошо картечь разошлась, или это он прицел взял не верно, все же практики давно не было, все больше из арбалета, а тут отличия имеются. Второй выстрел звучит вдогонку и тут уж без вариантов, матерого волчару тут же опрокидывает набок.
Нет, прав все же был Табук. Выстрела эти гады испугались, вот только не настолько, чтобы броситься наутек. Они уже успели вкусить теплой плоти, но толи еще не пришло понимание того, что голодная смерть уже не грозит, толи запах крови ударил в голову, а может они уже успели свихнуться, но только вместо бегства они выбрали атаку.
Дмитрий не видит, а скорее чувствует, как пыхтя, его напарники стараются поспеть изготовить оружие к бою. Смотреть по сторонам просто некогда. Преломить ствол, вспомнить с благодарностью того продавца в охотничьем магазине, который настоятельно советовал купить ружье с ижектором. Вогнать в стволы патроны, опять успев подумать, что из рта их брать куда сподручнее, чем тянуть из самодельного патронташа.
А вот вскидывать ружье уже некогда, потому как вырвавшийся вперед волк уже не далее как в тех метрах. Спринтер по глубокому снегу, йошки матрешки! Выстрел! Нападающего словно кувалдой приложило на встречном курсе, так его опрокинуло, да еще и в воздухе перевернуло. А вот второго взял, уже прицелившись, до него прядка пятнадцати метров. Этот просто сунулся в снег головой, да так и зарылся ею.
Табук своему всадил болт в лопатку, сбив ему темп атаки, но что самое поразительное не заставив от оной отказаться. Гарун промазал, Дмитрий больше ничего не успевал предпринять, против еще одного оказавшегося напротив него. Только и того, что выставить поперек пасти свое ружье, о стволы которого тут же звонко клацнули зубы. Как этот паразит умудрился так прыгнуть, набегая вверх по склону, оставалось непонятно, но вот не выставь Дмитрий ружье, и он непременно впился бы ему в глотку. И ведь мало того, энергии прыжка оказалось вполне достаточно, чтобы опрокинуть его на спину.
Откуда что и берется? Как он умудрился ухватить левой рукой за глотку этого зверя, не растеряться и выхватив нож, несколько раз вогнать в бочину волку, Дмитрий так и не понял. Откинув в сторону дергающуюся в конвульсиях тушу, Дмитрий вскочил на ноги и бросился к Гаруну, который откатился в сторону. Он как-то умудрился перехватить своего противника за глотку двумя руками, лежа на спине, всячески старался избежать смертельного укуса. Волчара словно осатанел, ничего не замечая вокруг он с маниакальным упорством давил и давил, стараясь добраться до глотки. Что самое поразительное у него что-то получалось.
Подскочив
Взгляд по сторонам. Табуку помощь не потребовалась. С подраненным зверем он отлично управился и сам, и даже в отличии от Дмитрия и Гаруна, не получил ни царапины. В какой момент ему рассекло клыком щеку, Соловьев даже не заметил. У Гаруна оказался изодранным рукав и имелась длинная борозда на предплечье, по счастью обе раны относились хотя и к глубоким, но царапинам. Одним словом, если не будет заражения, то не опасно.
Добить зверей было не трудно, куда сложнее оказалось стащить их в одну кучу. Подумать только, ведь с подведенными от голода брюхами бегали, но тяжеленные заразы. Такое впечатление, что вагон с цементом разгрузил. Или это начался отходняк? Очень может быть, вон всего трухает и не только его, даже старающийся держаться невозмутимым Табук, всячески прячет свои руки, чтобы не выдать дрожь и вообще предпочитает ходить, видать и ножки трясутся. Это уже не имеет никакого отношения к страху, но все же, ребятишкам взирающим на место схватки с выпученными глазами, лучше не показывать и этого. В воспитательных, так сказать целях.
Это они знатно поохотились. Этож понимать надо, двадцать семь волков, и это те, кого не успели порвать их собратья. И что теперь с этим богатством делать? Ну уж не бросать, это точно. Решение было принято быстро. Дмитрий с ребятишками должен отправиться в поселок, за санями, а Табук и Гарун останутся стеречь добычу, ну и пока суть да дело, часть успеют освежевать.
С санями обернулись быстро. Они только забежали в поселок, впрягли в сани собак и тут же обратно. Время дорого, так что никому ни о чем рассказывать не стали, даже вездесущая ребятня не успела со своими расспросами. До места схватки собачки тянули сани довольно бодро, погодите, обратно будет куда интереснее, хорошо хоть дорога практически все время под уклон.
На месте Дмитрий тут же вклинился в процесс свежевания уже начавших подмерзать туш. Не остались в стороне и Унка с Тынком, вооружившись своими ножами, они начали разделывать животных, которых указали Табук и Гарун. Дмитрий справедливо рассудил, что это им никак не помешает. Ясное дело изделия уступали по качеству даже тем, которые он сделал охотникам, но у них были и преимущества. Во-первых, они все одно были лучше костяных. Во-вторых, в процессе изготовления от начала и до конца принимали участие мальчики.
Подведя собак к потраченным трупам волков, Дмитрий широким жестом позволил им приступать к трапезе. Герда и Лайка едва оказавшись на месте схватки и без того сразу начали скалиться и утробно рычать, а когда их подвели к останкам волка, так и вовсе начали всерьез злиться. Однако, сразу они не бросились, поедать предложенное угощение. Все ходили кругами, принюхивались, тыкались носами и наконец сделали первую пробу, потом еще, еще и наконец принялись за основательную трапезу.
— Им еще обратно тянуть сани. С полными животами, плохие помощники, — усомнился Табук.