Робинзон Крузо
Шрифт:
Именно в таком виде я и решил предстать перед пленниками – мне не терпелось узнать, кто они и что с ними случилось. Прячась в зарослях, я решительно направился к берегу. Пятница последовал за мной – он хоть и был вооружен до зубов, но выглядел намного лучше.
Глава 42
Бунт на корабле
Подкравшись как можно ближе, но оставаясь невидимым, я прокричал по-испански:
– Кто вы, сеньоры?
От звуков моего голоса пленники вскочили. Я выступил из кустов, однако мой вид так их поразил, что они
– Джентльмены! Ничему не удивляйтесь. Я ваш друг и, возможно, сумею вам помочь.
– Тогда вы, сэр, – произнес один из них, снимая шляпу, – должны быть посланником небес, потому что вряд ли кто-либо способен нам помочь.
– Всякая помощь приходит с небес, – ответил я. – Почему бы вам не допустить, что я в самом деле ангел и явился вызволить вас из беды?
Пораженный пленник, дрожа всем телом, воскликнул в изумлении:
– Кто говорит со мной – божество или человек?
– Успокойтесь, сэр, и отбросьте всякий страх. Я человек, англичанин, который готов прийти вам на помощь. Со мной только мой слуга, но у нас есть оружие. А теперь говорите: что с вами произошло и чем мы можем быть вам полезны?
– Это слишком долгая история, а причина всех наших бедствий находится слишком близко… В двух словах, сэр: я капитан этого корабля; мой экипаж взбунтовался, и мне едва удалось убедить бунтовщиков оставить меня и двух моих товарищей в живых и высадить на необитаемом острове. Один из них – мой помощник, другой – пассажир. Мы были уверены, что остров и в самом деле необитаем, но вдруг появились вы…
– Известно ли вам, где сейчас находятся те, кто привез вас сюда на шлюпке? – спросил я.
– Там, сэр, – отвечал капитан, указывая в чащу леса. – И боюсь, что если они заметят вас, то прикончат нас всех, не раздумывая ни секунды.
– Есть ли у них огнестрельное оружие?
– Пара ружей. Еще одно – в шлюпке.
– Прекрасно, – сказал я. – Все остальное – мое дело. Сейчас бунтовщики спят, и перебить их проще простого. Но не лучше ли захватить их в плен?
Однако капитан не согласился со мной, сказав, что среди матросов есть два отчаянных негодяя, которые подстрекали экипаж к бунту. Достаточно покончить с ними, и тогда остальные смирятся и вернутся к своим обязанностям.
Я попросил его следовать за мной, и вместе с пленниками мы скрылись в зарослях. Там я спросил, согласны ли он и его товарищи принять два моих условия.
Но капитан опередил меня, с горячностью заявив, что в случае, если нам удастся прекратить бунт и вернуть судно под его команду, он готов предоставить корабль в полное мое распоряжение и выполнить любую мою прихоть. Если же из этого ничего не выйдет, ну что ж, он намерен сражаться вместе со мной и даже умереть в бою. Оба спутника поддержали капитана.
И все-таки я назвал свои условия. Во-первых, я потребовал, чтобы во время пребывания на острове никто из них не посягал на мою власть. И если я доверю им оружие, они должны быть готовы по первому требованию вернуть мне его обратно и никогда не пытаться причинить мне вред. А во-вторых, если корабль будет возвращен, капитан
Капитан вспомнил все клятвы, какие только знал, потому что считал такие условия честными и справедливыми. Он добавил, что в любом случае будет мне признателен до конца своих дней.
Тогда я перешел к делу. Вероятно, нам следовало напасть на бунтовщиков, не теряя ни минуты, пока они еще спят. Только это могло принести нам успех. Мы откроем огонь сразу из всего оружия, а те, кто уцелеет после первого залпа и сдастся, получит прощение и пощаду. Тут уж пусть сама судьба решает, кому погибнуть, а кому оставаться жить.
Однако капитан возразил, что ему жаль губить, в общем-то, неплохих матросов, которые лишь по случайности подпали под влияние зачинщиков бунта. Но если уцелеют те негодяи, о которых он говорил, нам всем грозит неминуемая гибель. Вернувшись на корабль, эти люди приведут за собой остальной экипаж и начнут охоту за нами по всему острову.
Итак, другого выхода не было. Несмотря на все мое отвращение к кровопролитию, пришлось остановиться на внезапном нападении на бунтовщиков.
Мы еще обсуждали наши планы, поглядывая на поляну, где в тени развесистого бука вповалку храпели наши враги, когда некоторые из них зашевелились и начали просыпаться. Двое матросов вскочили на ноги первыми, и я тут же осведомился у капитана, не эта ли парочка подстрекала к бунту. Он ответил отрицательно, и мы решили дать им беспрепятственно уйти к берегу.
Я сказал:
– Провидение разбудило этих двоих, чтобы сохранить им жизнь, но мы сами будем виноваты, если упустим зачинщиков.
При этих словах я подал капитану ружье и пистолет. Оба его товарища также вооружились и без колебаний бросились вперед. При этом кто-то из них оступился. Послышался шум, разбудивший одного из матросов. Он обернулся, заметил нас и поднял тревогу.
Но было поздно: едва он успел закричать, как спутники капитана одновременно выстрелили, а сам капитан благоразумно приберег свой заряд. Его товарищи оказались удачливы: одного бунтовщика они уложили наповал, а другого тяжело ранили. Он попытался подняться и отчаянно завопил, призывая на помощь, но капитан, приблизившись, велел ему молиться Богу о прощении его злодеяний, а затем нанес такой удар прикладом, который успокоил зачинщика навеки.
Теперь от всей шайки оставались всего трое матросов, причем один из них был легко ранен. Видя, что соотношение сил не в их пользу, они прекратили сопротивляться и стали просить пощады. Тут подоспел и я.
В ответ на мольбы матросов капитан сказал:
– Я мог бы сохранить вам жизнь, но должен быть уверен, что вы раскаиваетесь в своей измене, готовы вернуться на корабль и работать, как и прежде, до тех пор, пока мы не вернемся на Ямайку, в порт, откуда вышли в плавание.
Тысячи уверений посыпались из их уст, и в конце концов капитан стал склоняться к тому, чтобы поверить этим троим. Я также был не против, однако потребовал, чтобы бывшие бунтовщики оставались связанными до тех пор, пока они находятся на моем острове.