Робинзон Крузо
Шрифт:
Первая часть сновидения сбывалась – с той разницей, что в моем сне никто за пленником не гнался.
Признаюсь, мне стало немного не по себе – дикарь, не оглядываясь, стремительно несся прямо к склону холма, будто знал, что я нахожусь на его вершине. Я приподнялся, зорко вглядываясь, и с облегчением вздохнул: за ним гнались всего трое дикарей, но они заметно уступали беглецу в скорости. Мне стало ясно, что у несчастного есть шанс оторваться от погони, если он продержится еще какое-то время.
И тут я решил начать действовать и прийти на помощь человеку, который, возможно, станет моим товарищем
От моего убежища беглеца отделял небольшой залив – тот самый, где я причаливал со своими плотами, перевозя вещи с погибшего корабля. Я понимал, что у туземца есть только один способ укрыться в роще – переплыть самую узкую часть залива, что он немедленно и сделал, бросившись в воду. За ним последовали двое дикарей, а третий, потоптавшись на берегу, вернулся к своим соплеменникам. Беглец плыл быстро, намного опережая погоню, но я счел, что уже пора начинать боевые действия и немедленно изменить ход событий в свою пользу.
Как только дикарь ступил на сушу, я скатился вниз по склону холма и кратчайшим путем бросился наперерез преследователям, оказавшись таким образом между пленником и дикарями. Пленник несся, петляя между кустами, и я громко окликнул его, требуя остановиться. Услышав незнакомый голос, беглец оглянулся, замер и, настороженный, попятился, испугавшись меня даже больше, чем своих врагов. Я сделал ему знак приблизиться ко мне, при этом продолжая показывать жестами, что меня не нужно бояться и что ему необходимо поскорее укрыться за стволом дерева. Сам я притаился на тропе, поджидая преследовавших его людоедов.
Когда первый дикарь выбежал мне навстречу, я быстрым и точным движением оглушил его ударом приклада по голове. Стрелять я не хотел, чтобы не привлекать внимания остальных туземцев, оставшихся на берегу. Едва этот дикарь как подкошенный рухнул на землю, показался второй. Увидев меня, он не растерялся и, натянув тетиву лука, прицелился мне прямо в грудь. Я не стал дожидаться, чтобы меня прикончили, и тут же выстрелил из ружья в туземца.
Все произошло настолько быстро, что я не успел даже взглянуть, куда девался пленник.
Оказалось, он стоял позади меня и дрожал, словно в лихорадке, глядя то на меня, то на распростертых на траве людоедов. Бедняга так растерялся и так был напуган звуком ружейного выстрела, что не знал, как поступить – приблизиться ко мне или снова задать стрекача. Очевидно, он склонялся ко второму, но я постарался удержать его, всячески показывая знаками, что меня не надо бояться. Туземец сделал шаг вперед и испуганно уставился на мое ружье. Я ободряюще улыбнулся, повесил оружие на плечо и позвал его, предлагая подойти поближе. Наконец до него дошло, что он свободен.
Шаг за шагом мой дикарь приближался, а затем вдруг упал передо мной на колени и поцеловал землю. После этого он подполз ко мне вплотную, схватил мою ногу и поставил ее на свою голову. Я не знал, что означают эти действия, но, подавляя смущенную улыбку, догадался, что таким образом меня благодарят за освобождение и обещают преданно служить. Я поднял
Неожиданно позади нас раздались какие-то хриплые звуки; мы оба оглянулись и увидели, что первый дикарь, оглушенный моим ударом, начал приходить в себя. Мотая головой, он медленно приподнялся, однако ноги не слушались его, и он снова рухнул на землю. Лишь спустя некоторое время дикарь попытался сесть. Видя, что спасенный мною пленник встревоженно и с некоторым испугом следит за людоедом, я вскинул ружье и прицелился в дикаря. Но тут мой новый знакомец вдруг горячо и гортанно заговорил на своем наречии, указывая то на дикаря, то на саблю у меня за поясом.
Должен признаться, звуки его голоса прозвучали для меня сладостной музыкой, ведь я не слышал человеческой речи четверть века. Я стоял, глупо и растерянно улыбаясь, пока бывший пленник не указал на саблю, требуя отдать ее ему. Тут я очнулся и протянул беглецу оружие. Мой туземец тотчас бросился к врагу, одним точным ударом отсек тому голову и, схватив трофей за волосы, с торжествующим видом бросил его к моим ногам. Вслед за этим он исполнил короткий и дикий танец, напевая вполголоса.
Но больше всего он был поражен необыкновенной, как ему казалось, гибелью второго преследователя. Мой дикарь недоуменно осматривал и переворачивал тело убитого людоеда в поисках раны, заглядывал ему в рот, щупал бока и живот. Пуля попала, очевидно, прямо в сердце, поэтому крови было всего несколько капель, и то, что мертвец оказался без видимых увечий, поразило моего нового союзника до глубины души. Через какое-то время он перестал тормошить покойника и, сняв с его плеча лук и кожаный колчан со стрелами, вернулся ко мне. Я жестами дал ему понять, что нам пора уходить и что может появиться новая погоня, но он отрицательно покачал головой, указывая на мертвых дикарей.
Благодаря его выразительной мимике я понял, что индеец хочет похоронить тела, чтобы от расправы с его врагами не осталось никаких следов. Людоеды могут наткнуться на мертвых соплеменников, если начнут рыскать по острову.
С делом этим он справился, проявив мастерство заправского могильщика: быстро вырыл саблей и голыми руками две глубокие аккуратные ямы между кустами, усадил туда мертвецов, так же быстро их засыпал и разровнял землю.
Когда он закончил, я дал ему знак следовать за мной. Дальней кружной дорогой мы отправились не в мой дом под склоном холма, а на другой конец острова – к гроту в скалах. Таким образом, мой сон – правда, отчасти – сбылся, но имел совсем иное продолжение.
В моем тайном убежище я уже довольно давно приготовил все для того, чтобы укрыться в минуту крайней опасности. Помимо тех вещей, которые хранились в гроте, я разместил там простую постель для ночевок и отдыха – одеяло, брошенное на охапку соломы, а также ящик с продуктами и бутыль с родниковой водой. Когда мы пробрались в грот, я накормил моего боевого товарища хлебом и изюмом и дал ему вволю воды, в чем он очень нуждался после пережитого. Затем я предложил туземцу отдохнуть. Бедняга не заставил себя упрашивать – он сразу же завалился на солому и мгновенно уснул.